обделяли в еде: никогда прежде он не был так сыт и не рос так быстро, как в то время. Он понимал, что его откармливают, и мог бы отказаться усваивать пищу, чтобы разрушить планы его пленителей, но таил надежду, что если накопить больше силы, то он сможет вырваться.
А затем его убили. Во-всяком случае попытались. Каждая клетка его гигантского тела превратилась в бомбу и взорвалась, разрывая на части и его душу. Если бы спрут мог кричать, он бы кричал. Къярту казалось, что он сам кричит. В обожженном сознании вспыхнула мысль, что если бы последний контур, который он использовал в прежней жизни, не убил бы его мгновенно, он испытал бы такую же боль.
Хуже всего было то, что спрут выжил. Он не должен был уцелеть, но оказался достаточно вынослив, чтобы пережить то, что с ним сделали, и, выброшенный посреди неизвестного мира, он продолжал чувствовать боль: всеобъемлющую, глубокую, неукротимую — боль изувеченной, сожженной дотла души.
Что-то схватило его, и Къярт, чье сознание и сознание спрута переплелись слишком тесно, рефлекторно схватил это «нечто» в ответ. Руку опалила хлынувшая в нее эссенция жизни, а затем ее скрутила боль. Только впечатавшись во что-то лицом Къярт осознал, что призыв не закончен, а его ощущения приходят из реального мира.
Лежа на земле, с впившимися в щеку колючками сорняков, заломленной рукой и весом человеческого тела сверху, он шумно хватал ртом воздух.
— Пришел в себя? — голос Райза прозвучал непривычно хрипло.
— Да, да, все, — выдавил он.
Хватка на запястье ослабла, а вес со спины исчез, позволив Къярту подняться с земли. Он бросил взгляд на Райза, привалившегося к дереву плечом, на его побледневшее лицо, на свою руку без перчатки, и осознание произошедшего испугало его.
— А с тобой не соскучишься, — устало выдохнул Райз и усмехнулся.
— Райз, я…, прости, пожалуйста, я не…
— Брось, — он сделал несколько тяжелых вдохов и прикрыл глаза. Когда он снова посмотрел на Къярта, в его глазах плескалось шальное веселье. — Еще скажи, что ни разу не посещало желание сделать это.
— Я не…
Ему нечего было сказать. Он ведь действительно думал об этом. Не всерьез, так, из глупой злости и упрямого нежелания следовать указкам Райза, пусть те и являлись вполне разумными.
— Расслабься. Не смертельно.
— Повезло. Но я мог…, — Къярт сокрушенно покачал головой. — Мне хватило секунды, чтобы вытянуть всю жизнь из спрута.
— Обижаешь, — Райз хмыкнул и отлип от дерева. — От меня избавиться посложнее будет, чем от какого-то слизняка.
Къярт бросил на него хмурый взгляд. Внутри все еще дрожало от понимания, что он мог натворить, сам того не осознавая.
— Завязывай, слышишь? Дай сюда руку.
— Нет, не проси, не сейчас, — Къярт отрицательно замотал головой.
— Сейчас, — в голосе Райза зазвучал металл. — Дай сюда свою дурацкую руку.
Все еще выбитый из колеи, Къярт не успел среагировать, когда Райз схватил его за запястье.
— Ты управляешь этой силой. Не она тобой, — произнес тот, не отпуская руки. — Ты вытянул эссенцию, потому что посчитал, что находишься в опасности. Ты сделал это осознанно. И так же осознанно не сделаешь это сейчас. Я надеюсь, что ты не станешь, — на его лице появилась привычная улыбка.
— Чтоб тебя, Райз, — устало пробормотал Къярт, когда пальцы напарника отпустили его запястье и коснулись ладони.
— Ой-ой, — появившийся Фелис тут же скривился и затряс головой. — Можно впредь обходиться без подобных призывов?
— Извини, Фелис, — Райз скользнул по тому мимолетным взглядом. — Мы тут проверяем некоторые технические моменты, поболтаем с тобой чуть попозже.
Когда Райз отпустил его руку, Къярт едва сдержал вздох облегчения. Он отнюдь не был уверен, что даже при хорошем старте не вытянет из того всю жизнь в следующую же секунду.
— Теперь успокоился?
Къярт обозначил кивок. Все же для того, чтобы дать абсолютно утвердительный ответ, нужно было больше наглости. И еще столько же умения врать.
— Как же с тобой порой сложно, — пожаловался Райз. Он снова оперся спиной о дерево и закрыл глаза.
— Ты в порядке?
— Я уже говорил, что да. Буду спать сегодня, как младенец, — хмыкнул он и покосился на Къярта. — Лучше ты мне скажи, что это было.
— Я и сам не очень-то понял. Воспоминания были повреждены, как и сама душа. Она была намного больше, сильнее — в своем родном мире. Затем пришли…, — Къярт замолчал, пытаясь собрать из осколков целостный образ, — какие-то существа. Человекоподобные, но не люди. Разумные. Другой вид. Они поймали его и использовали какую-то машину, чтобы…, — он снова запнулся, — чтобы сжечь его душу? Не знаю, что они и с какой целью делали, но в итоге он оказался здесь. Наверное, с двадцатой долей той силы, которой владел прежде. Прости, это все, что удалось выяснить.
— Ничего, этого вполне достаточно, — Райза повеселил вопрос в глазах Къярта. — Имеется у меня одно предположение. Вполне вероятно, что из нашего слизня сделали дубинку. Если душа — сгусток мощной энергии, а у этого парня, как ты говоришь, ее водилось с лихвой, скорее всего ее использовали, чтобы прожечь ткань между этим миром и тем, где сейчас находится Орда. Это стандартный метод, когда речь заходит о перемещении между мирами: взять большой молоток и стукнуть посильнее.
— Значит, все те существа, о которых ходят слухи последние семь лет — большие молотки? Не многовато ли их будет?
— Орда, чай, не из пары человек состоит. Если она собирается переходить крупными частями, то и ткань между мирами потрепать нужно порядочно, чтобы ее саму в процессе перехода не зажевало. Но это всего лишь мои предположения. Кто знает, какие средства и методы в их арсенале, и чего на самом деле Орда пыталась этим добиться. Если это вообще ее рук дело.
— Если ты прав, выходит, Орда находится в соседнем мире?
— Да, считай, за стеночкой стоит. Что не может радовать, но и грустить пока тоже не о чем. В конце концов, ты меня еще не убил — чем не повод для радости?
Къярт шутку не оценил, так что Райзу пришлось ткнуть его кулаком в плечо, чтобы донести свою мысль.
— Ты отлично справился, — серьезно добавил он, когда тот натягивал перчатку.
Къярт это мнение не разделял, но и спорить не стал. В одном напарник был однозначно прав: Къярт еще его не убил.
Опустившиеся на рощу сумерки загустели, превратились в черноту ночи, что стояла за освещенными костром деревьями. Присмиревшие гривы улеглись за спинами хозяев, закрыв их от всего мира вокруг.
Заяц, которого поймал и приволок, словно кот дохлую мышь, Коготь, скоро
