тот пребывал в довольно благодушном настроении — особо нежданном в свете недавних событий. Но Къярт был знаком с Райзом не первый день, чтобы поверить в очередную маску. Еще бы знать, за каким чертом он решил ее надеть? Чтобы еще больше пристыдить за необдуманный поступок? Выбрал тактику молчаливого осуждения?
Последнее время Къярт, как мог, старался не давать повода для подначиваний или покровительственно-наставнического поведения, пусть зачастую это и означало ничего не делать, меньше говорить и больше слушать. Наблюдать. Изучать. Кажется, даже начинало получаться.
А затем эти охотники снова оказались на их пути. Къярт не мог позволить истечь кровью человеку, которого мог спасти. И совершил ошибку. Поступил бы он так же, зная, к чему все приведет? Вероятно, да. В конце концов, все закончилось относительно терпимо, пусть и не его стараниями.
Къярту не нравилась доставшаяся ему роль ведомого, пусть он по большей части и сам был в этом виноват. В его списке стремлений никогда не значилось лидерства, и он мог бы относиться к сложившемуся положению вещей куда спокойнее. Но однажды из него уже сделали марионетку, которая наивно полагала, что принимает осознанные решения, а на деле шла по заранее намеченному другими пути. Однако Къярт понимал, что за один день ему не переиграть того, кто всю сознательную жизнь только и делал, что водил других за нос. Черт, да хотя бы сравнять счет — уже было бы неплохо.
Райз все еще изучал улицу за окном. Все верно, он не мог сообщить еще красноречивее, что ждет покаяния. Чертов Райз.
— Ты был прав, — произнес Къярт. — Мне не стоило тогда лезть со своими печатями. Если бы Регрор сегодня не вмешался, все кончилось бы плохо.
— Но он вмешался, — Райз пожал плечами и посмотрел на него. Къярт ожидал увидеть во взгляде или услышать в голосе снисходительность к раскаявшемуся дураку, но на нее не было и намека. — История не знает сослагательного наклонения, — Райз приглашающе кивнул на стул напротив и, задумавшись, вновь посмотрел в окно. — И, по всей видимости, все идет точно по сценарию.
Растерянный, Къярт сел за стол. А ведь ему начало казаться, будто он уже наловчился разгадывать, что творится в голове напарника.
От появившейся на лице Райза понимающей улыбки стало не по себе. Къярт уже не удивлялся количеству его личин, но после того, как увидел не самую безобидную из них, даже такие вот улыбки селили в затылке давящее чувство тревоги.
— Если бы ты не спас этого идиота, скорее всего охотники не согласились бы сопровождать нас, — пояснил Райз. — Нет сопровождения, нет похода к останкам, нет стычки со спрутом, нет демонстрации брони паладина и так далее по списку. Так что ты все сделал верно. В стратегическом плане, не тактическом, так что особо не обольщайся, — он усмехнулся. — Но и грызть себя по этому поводу не нужно.
Райз зажег стоящую на столе оплавленную свечу, задернул шторы и вернулся на свое место.
— Чем больше я думаю о словах Ашши, что Фелис искал именно нас, тем лучше начинаю понимать, что именно они значили. Как и слова Фелиса о том, что для победы над Ордой каждый должен делать свою работу. Ты должен оставаться собой, я — собой, и тогда все сложится. Или нет.
Райз рассмеялся и, поставив локти на стол, подпер лоб руками.
И все же Къярт понимал его. При всей их непохожести, у них имелось кое-что общее. Райз тоже вел поединок с тем, кто переигрывал его так же, как он — Къярта. Но откуда вообще взялась это конфронтация? Они стояли по одну сторону баррикад, объединенные общей целью, но Къярт все никак не мог избавиться от мысли, что это не совсем так.
Он не давал ей воли, убеждая самого себя, что в нем говорит прежний опыт, когда тот, кто звался союзником, оказался врагом. Но и не отметал окончательно и бесповоротно. Может, поэтому, пусть они и прожили бок о бок два месяца, Къярт старательно выдерживал дистанцию. А может, потому что не хотел повторения истории Мерлен и Иеро, к которым успел привязаться.
Он держался на расстоянии от охотников по той же причине. И все равно в итоге чувствовал себя паршиво — словно бы был виновен в произошедшем. Правда, если бы он не спас Хаука, охотники не столкнулись бы с Карой, так что определенная доля его вины присутствовала.
— Погано из-за Осмельда и остальных? — Райз с сочувствием посмотрел на него. — Считаешь, я должен был позволить им сбежать?
Озвученное предположение ударило по самолюбию.
— А нам внезапно стало безразлично отношение паладинов? — спросил в ответ Къярт. — Я понимаю, что это был единственный вариант. Нельзя было позволить им напасть на Кару. Нельзя было отпустить. Но от этого понимания не намного легче.
— Кара убила бы их. Она была готова это сделать. Так что мы спасли их шкуры. А то, к чему их приговорили…, — Райз развел руками. — Да, пусть они похожи на славных ребят — заметь, я не стану с уверенностью утверждать, что это так, — но они нарушили закон и понесли за это наказание. Так что я не вижу здесь поводов для переживаний. И не думаю, что Осмельда отправят в какой-то там рудник. Скорее всего, это сказка для общественности, и он станет очередным «ручным» некромантом и сможет даже пользоваться своими силами.
— Неплохая справедливость: некромант, из-за которого все и произошло, будет и дальше разгуливать на свободе, а простые люди, что сжалились над сиротой — отбывать наказание в рудниках.
— Ты веришь в существование справедливости? — в ухмылке Райза проскользнула толика печали. — Да, они будут отбывать наказание. Не маленькие дети, знали, на что шли и чем рисковали. Но пусть они и не на свободе, но хотя бы живы.
— Такое себе утешение.
— Любая жизнь лучше, чем смерть.
— Почему?
— Пока ты жив, есть надежда, что однажды все изменится. Даже самую темную и глубокую ночь может внезапно озарить свет. А смерть… смерть — это точка.
Райз замолчал, но спустя несколько секунд добавил:
— Конечно, когда в истории появляется некромант, это, скорее, троеточие. Впрочем, крайне относительное, — хмыкнул он. — Так в чем тогда дело?
Къярт непонимающе посмотрел на него.
— Я думал, тебя не устроило то, что я помог Каре. Но раз мы выяснили, что все согласны с тем, что это был наилучший выход для всех участников, мне бы хотелось узнать, почему ты все это время смотришь на меня так, будто я съел младенца у тебя на глазах.
Слова Райза
