раскрылась и сжалась в кулак три раза. Другими словами, он насчитал пятнадцать.
Все еще улыбаясь, Малахия покачал головой.
— Хорошо, а как насчет столько? — продолжила Фэй.
Снова мелькание рук. И вновь Малахия улыбнулся и покачал головой.
Голос Фэй стал мягче, нежнее, и она спросила:
— Как насчет столько?
Взгляд Малахии опустился на ее руки, переместился на ее лицо, и, все еще сохраняя улыбку, он кивнул.
— Девять, — прошептала она. — Моему племяннику на этой неделе исполнится девять. Его зовут Джарот. — Она наклонилась и заговорщически поделилась: — Но когда вы познакомитесь, не дразни его и не называй морковкой. Ему это не нравится.
Улыбка Малахии стала шире, но исчезла, когда его взгляд метнулся к двери, и он увидел Чейза.
Фэй повернулась на стуле и улыбнулась ему.
Он улыбнулся в ответ, затем посмотрел на Малахию.
— Ты молодец, приятель. Я пришел только, чтобы принести твои книги.
Взгляд Малахии упал на коробку в руках Чейза и не отрывался от нее, пока Чейз огибал кровать, на значительном расстоянии, и шел к подоконнику.
— Я оставлю их здесь, а когда уйду, ты скажешь Фэй, куда хочешь их положить, — пробормотал Чейз.
Он подошел к широкому подоконнику, поставил коробку и аккуратно выложил книги так, как они лежали в коробке, сохраняя порядок, в котором Малахия держал их в сарае.
Когда он повернулся к кровати, то остался у окна и увидел, как глаза Малахии перебегают по книгам вверх-вниз, подсчитывая, оценивая — все ли на месте. Чейз также увидел на придвижном столике над кроватью книгу, которую Фэй читала ему прошлым вечером, а также ряд батончиков «Сникерс», два фантика от которых свидетельствовали о том, что он успел полакомиться.
— Я украду Фэй на секунду, поговорю с ней, а потом вернусь на работу, — сказал Чейз Малахии, и глаза паренька метнулись к нему. — Тебе нужно, чтобы я захватил что-нибудь, когда буду возвращаться с работы?
Малахия посмотрел на него, затем перевел взгляд на Фэй.
— Малахия еще не готов говорить, дорогой, — тихо сказала Фэй, и Чейз посмотрел на нее. — Ты должен задавать ему вопросы, на которые он может ответить «да» или «нет», — посоветовала она.
Когда Чейз оглянулся на Малахию, то увидел на его лице намек на страх и напряжение в теле. Это совершенно ясно говорило о том, что он вообще не собирается общаться с Чейзом.
Когда Фэй заговорила снова, Чейз понял, что она тоже догадалась об этом.
— Чейз останется там, милый, — мягко сказала она. — Он никогда бы не причинил тебе вреда. Это он послал своего друга на твои поиски, а тот вызвал «скорую», он делает для тебя все возможное. Но мы оба понимаем, что тебя все немного пугает. Тем не менее, Чейз готов оказать тебе услугу, так что, возможно, ты мог бы помочь ему, дав знать, чего хочешь, как ты давал знать мне. Просто кивни головой, но Чейзу. Хорошо?
Малахия какое-то время смотрел ей в глаза, и Чейз решил, что это «да», а затем он посмотрел на Чейза.
Поэтому Чейз спросил:
— Хочешь огурец?
Голова Малахии слегка дернулась, его глаза вспыхнули, слава Богу, губы дрогнули, и он отрицательно покачал головой.
— Брокколи? — продолжил Чейз и услышал нежное, тихое хихиканье Фэй, но не отвел глаз от Малахии, который снова отрицательно покачал головой.
— «Твикс»? — продолжил Чейз, и Малахия сжал губы и кивнул. — Клубнику?
Еще один кивок, еще один взгляд, — мальчику нравилась клубника. Наконец, чуть тише, Чейз спросил:
— Ты читал «Лев, колдунья и платяной шкаф»?
Его губы приоткрылись, эта фигня понравилась ему намного больше, чем клубника, и он покачал головой.
— В твоем возрасте, приятель, это была моя любимая книга, — поделился Чейз. — Хочешь, чтобы Фэй прочла тебе ее?
Он прикусил губу, но кивнул.
— Я принесу ее, — пробормотал Чейз.
Малахия просто смотрел на него.
Чейз улыбнулся ему, затем посмотрел на Фэй и мягко спросил:
— Могу я поговорить с тобой минутку?
Она кивнула, повернулась к Малахии и встала со стула, но слегка склонилась над мальчиком.
— Я ненадолго, а потом вернусь, и мы сможем еще поговорить.
Он выдержал ее взгляд и кивнул.
Она осторожно потянулась и слегка коснулась его щеки, но прикосновение было мимолетным, ее профиль осветился ласковой улыбкой, и она прошептала:
— Скоро вернусь, милый.
Она отошла в сторону, Чейз обогнул кровать, соблюдая дистанцию и чувствуя на себе взгляд Малахии, поэтому поднял на прощание два пальца, подмигнул и вышел с Фэй. Он остановил ее у палаты, чтобы Малахия мог видеть ее через окно возле двери.
Она всматривалась в него, и Чейз знал, что ее мысли все еще занимал их телефонный разговор.
— Все в порядке? — спросила она.
— Отец нанес мне неожиданный визит, — поделился Чейз, увидев, как она слегка вздрогнула от удивления, ее брови сошлись вместе, и он приблизился к ней, слегка приобняв. Она подняла руки и легонько положила их ему на грудь. — Все в порядке.
— Зечем он к тебе приходил?
— А зачем он что-то делает? — уклонился Чейз. — В основном, чтобы повести себя как мудак.
— Твоя мама в порядке?
Он кивнул.
— С ней все хорошо. Она мне тоже звонила. Пригласила нас на ужин чрез три недели.
— Ладно, — нерешительно ответила она, все еще изучая его лицо.
— Все будет хорошо. Отца там не будет, — заверил он.
Продолжая его изучать, она не стала задавать ему лишних вопросов, лишь прошептала:
— Мне жаль, милый. Не знаю, что случилось, но знаю, что тебе неприятно было его видеть. Так что, мне жаль.
Чейз кивнул и сменил тему.
— Эти книги для него особенные. Советую поговорить с ним и поставить их там, где он хочет. Он, вероятно, захочет, чтобы их не трогали, так что, скажи это медсестрам.
Она кивнула.
— Стоит ли беспокоиться о том, что он не говорит? — спросил Чейз.
— Пока не знаю. Детский психолог побеседует с ним после обеда. По словам доктора, в этом нет ничего удивительного, учитывая, как он жил и в каком состоянии его нашли. От еды он не отказывается. Общается невербально. Он не взволнован. Если не считать того, что он не разговаривает, он, кажется, в хорошем настроении. Держится немного напряженно рядом с медсестрами, но они ведут себя осторожно, и он довольно легко успокаивается. Кажется, он не очень любит мужчин, так что дело не только в тебе. В палату заходил медбрат, и Малахии это не понравилось. Медбрат сразу это заметил и заверил меня, что больше не вернется.
Это говорило о многом, но Чейз не стал углубляться в детали.
— Узнаем больше
