Проклятье! Какое-то не совсем осознанное и крайне неприятное чувство шевельнулось у него в душе... какое-то подозрение, что у них с Эмили не все как надо. Ясно, что она не горит желанием возобновить интимные отношения. Возможно, она говорит правду, когда объясняет это тем, что ждет ребенка. В конце концов, ее организм действительно претерпевает определенные изменения. С другой стороны, может, все и не так. Может, дело в нем самом? Может быть, он плохой любовник?
Если дело только в этом, он готов немедленно исправить ситуацию. Эмили заслуживает всего самого лучшего — самого лучшего мужа, самого лучшего отца для ее ребенка и, безусловно, самого лучшего любовника.
Да, но вдруг здесь что-то еще? Ведь проблема не обязательно заключается в сексе. Причин может быть миллион. И какой же он дурак, что так все запутал в своей семейной жизни! Но вообще-то трудно поверить, чтобы он — до того как потерял память — сам не хотел Эмили...
— Идите одевайтесь, а Эмили тем временем закончит оформление документов.
— Что? — Он непонимающе посмотрел на Пейдж, прослушав часть разговора.
— У вас все в порядке, Ник? — профессиональным тоном поинтересовалась врач. — Голова болит?
— Нет, все в порядке, я просто задумался.
— Ты что-нибудь вспомнил? — возбужденно спросила Эмили, и тут же радость на ее лице сменилась печалью.
Ника пронзило беспокойство. Что ее так заботит?
— Ничего, — угрюмо ответил он. Необходимость все вспомнить становилась просто-таки настоятельной... для них обоих. Он только надеялся, что возвращение памяти окажется менее болезненным, чем ее потеря. — Я очень хочу уйти отсюда.
— Хорошо. Одевайтесь, а мы вас сразу же выпишем. — Доктор Уэскотт еще раз ободряюще улыбнулась ему.
Он ненавидел эти профессиональные ободряющие улыбки, и вовсе не потому, что ему не нравилась доктор Уэскотт, а потому, что улыбки эти напоминали ему, что он все еще пациент и нуждается в заботе.
Ник взял сумку, которую принесла ему Эмили, и вернулся в свою палату. Одежда оказалась повседневной и удобной. Но совершенно незнакомой. Все вокруг было чужим, кроме Эмили. Только с ней он чувствовал себя нормально.
В течение двух последних ночей он не раз смотрелся в зеркало в надежде узнать самого себя. Не помогло. Он видел в зеркале мужчину около сорока лет с густыми каштановыми волосами и карими глазами. Небольшие морщинки в уголках глаз говорили о том, что этот человек часто улыбается. Накачанные мускулы свидетельствовали о склонности к активному образу жизни.
Ну, это еще куда ни шло...
Все имевшиеся при нем ценные вещи он отдал Эмили в первый же вечер — бумажник, наручные часы на потертом кожаном ремешке и ключи от машины. Немного. Но в кармане джинсов он обнаружил спичечный коробок с надписью «Кармен», а рядом стояло несколько цифр. Цифры напоминали телефонный код города... в другой стране.
Кармен.
Стук в дверь прервал его размышления о том, что он, вероятно, изменил Эмили. Нет, не мог он совершить подобный низкий и глупый поступок!
— Войдите! — Ник закончил шнуровать ботинки и взглянул на доктора Уэскотт.
— Готовы? Эмили пошла за машиной.
Ник лихорадочно соображал: кажется, Пейдж дружит с Эмили... может быть, она как-то сумеет помочь ему?
— Док... насчет Эмили... — Но как спросить у доктора о том, почему его жена не желает близости с ним?
— Да?
Он поморщился.
— У меня, может, амнезия, но я еще не ослеп. Я прекрасно вижу, что она не хочет, чтобы я прикасался к ней.
Пейдж улыбнулась.
— А вам хочется... прикасаться?
Он засунул вещи в пластиковый пакет.
— Да, хочется, — прямо ответил он. — Я понимаю, что ей не по себе из-за того, что произошло, но ведь мы женаты, она носит нашего ребенка. Если между нами все в порядке, то в чем дело?
Пейдж еще раз улыбнулась.
— Женщин в этом отношении трудно понять, Ник. Особенно беременных женщин. Вы знаете о том, что вы женаты, и она об этом знает. Но вы ее не помните и поэтому говорите и поступаете совершенно неожиданным образом для нее.
— Я все время говорю и поступаю не так, — пробормотал он, вспоминая свою гордость и... растерянность в тот миг, когда он впервые увидел Эмили, входившую в его больничную палату. — А наша близость может повредить Эмили или ребенку?
— Нет, если только не появятся угрожающие признаки, например кровь или боль. Но дайте ей опомниться, — посоветовала ему Пейдж. — Память скоро к вам вернется. А до тех пор... постарайтесь заново узнать Эмили. И пусть она тоже как следует вас узнает. Вы, может быть, откроете для себя такое, чего не знали раньше.
— Все равно что-то тут не так, — вздохнул он, засовывая руки в карманы джинсов. — И дело не в амнезии.
— Ну, Ник, — Пейдж покачала головой, — вы не сможете продолжать жить, как будто ничего не произошло. Но все будет в порядке. Я еще не встречала людей, которые были бы так небезразличны друг другу.
Ник кивнул, от души надеясь, что доктор права. Он снова может начать ухаживать за Эмили. Он от этого не умрет, хотя, конечно, и ничего хорошего в этом нет.
Тут ему пришлось отвлечься, поскольку ему предложили кресло-каталку. Разумеется, он стал возмущенно отказываться. Достаточно и того, что его — какой позор! — внесли в больницу на носилках... Но все его раздражение исчезло, когда он увидел Эмили, поджидавшую его у входа. Ее роскошные волосы золотились на солнце, а длинная юбка и блузка были волнующе прозрачны.
Божественный вид.
— Привет. Отлично выглядишь, — раздался рядом с ним мужской голос. — И Эмили тоже необыкновенно хороша. Ну и счастливчик же ты.
Ник не отводил глаз от Эмили, но вновь почувствовал раздражение при мысли о том, что на нее пялится другой мужчина.
— Да, она прекрасна, — согласился он, глядя на человека, который заговорил с ним. Судя по форме, блюститель закона... Черт возьми, надо напомнить ему, что служение закону не подразумевает право заглядываться на чужих жен.
— Ты меня не узнаешь, нет? — спросил мужчина.
Ник смутился. Такие вопросы могут завести в тупик человека, страдающего амнезией.
— А что, я вас знаю?
Мужчина засмеялся.
— Я Хэнк Макаллистер. Мы с тобой и брат Эмили, Гейб, наводили ужас на жителей Крокетта, когда были школьниками. Слава Богу, теперь мы повзрослели. Я даже стал уважаемым человеком.
— А! — Ник так и не смог его вспомнить.
— Ну, ничего, — Хэнк похлопал его по плечу. — Поговорим о прошлом в другой раз. Мне пора на службу.
Кивнув на прощанье Нику и сочувственно улыбнувшись Эмили, мужчина поспешил к своему автомобилю. Ник сжал зубы. Ему не нравилось, что кто-то так хорошо знаком с Эмили. Пусть он сам сейчас мало что помнит, но кто, в конце концов, здесь ей муж?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
