ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО
О спутник мой неосторожный,Мой друг ревнивый и тревожный,Ты не пришел за мной сюда.Сентябрь, печаль и холода,А возвращенье невозможноВ таинственные города —Их два, один другому равенСуровой красотой своейИ памятью священной славен,Улыбкой освящен твоей.Несносен ты и своенравен,Но почему-то всех милей.Мне нестерпимо здесь томиться,По четкам костяным молиться,И точно знать, что на обедКо мне приедет мой сосед.Подумай, день идет за днем,Снег выпал, к вечеру растает,И за последним журавлемМоя надежда улетает.К моей тоске сосед приучен,И часто сам вздыхает он:«Простите, грустен я и скучен».А в самом деле он влюблен.В саду под шум берез карельскихО днях мечтаю царскосельских,О долгих спорах, о стихахИ о пленительных губах.Но чувствую у локтя рукуВедущего меня домойИ снова слышу, что со мнойНельзя перенести разлуку;Какою страшною винойЯ заслужила эту скуку?Когда камин в гостиной топятИ гость мой стройный не торопитСвою коляску подавать,А словно что-то вспоминая,Глядит на пламя не мигая,И я люблю припоминать…Уже, друзья, мою божницуУстали видеть вы пустой,И каждый новую царицуПодводит к двери золотой.А ты, конечно, всех проворней,Твоя избранница покорнейДругих; и скоро фимиамВольней прильнет к ее ногам…Тогда припомни час единый,Вечерний удаленный час,И крик печали лебединой,И взор моих прощальных глаз.Мне больше ничего не надо —Мне это верная отрада.
<<8 сентября>> 1913Слепнево* * *
В то время я гостила на земле.Мне дали имя при крещеньи – Анна,Сладчайшее для губ людских и слуха.Так дивно знала я земную радостьИ праздников считала не двенадцать,А столько, сколько было дней в году.Я, тайному велению покорна,Товарища свободного избрав,Любила только солнце и деревья.Однажды поздним летом иностранкуЯ встретила в лукавый час зари,И вместе мы купались в теплом море.Ее одежда странной мне казалась,Еще страннее – губы, а слова —Как звезды падали сентябрьской ночью.И стройная меня учила плавать,Одной рукой поддерживая телоНеопытное на тугих волнах.И часто, стоя в голубой воде,Она со мной неспешно говорила,И мне казалось, что вершины лесаСлегка шумят, или хрустит песок,Иль голосом серебряным волынкаВдали поет о вечере разлук.Но слов ее я помнить не могла
И часто ночью с болью просыпалась.Мне чудился полуоткрытый рот,Ее глаза и гладкая прическа.Как вестника небесного молилаЯ девушку печальную тогда:«Скажи, скажи, зачем угасла память,И, так томительно лаская слух,Ты отняла блаженство повторенья?..»И только раз, когда я виноградВ плетеную корзинку собирала,А смуглая сидела на траве,Глаза закрыв и распустивши косы,И томною была и утомленнойОт запаха тяжелых синих ягодИ пряного дыханья дикой мяты, —Она слова чудесные вложилаВ сокровищницу памяти моей,И, полную корзину уронив,Припала я к земле сухой и душной,Как к милому, когда поет любовь.
Осень 1913* * *
Плотно сомкнуты губы сухие,Жарко пламя трех тысяч свечей.Так лежала княжна ЕвдокияНа душистой сапфирной парче.
И, согнувшись, бесслезно молиласьЕй о слепеньком мальчике мать,И кликуша без голоса билась,Воздух силясь губами поймать.
А пришедший из южного краяЧерноглазый, горбатый старик,Словно к двери небесного рая,К потемневшей ступеньке приник.
Осень 1913* * *
Мальчик сказал мне: «Как это больно!»И мальчика очень жаль…Еще так недавно он был довольнымИ только слыхал про печаль.
А теперь он знает все не хужеМудрых и старых вас.Потускнели и, кажется, стали ужеЗрачки ослепительных глаз.
Я знаю: он с болью своей не сладит,С горькой болью первой любви.Как беспомощно, жадно и жарко гладитХолодные руки мои.
<<Октябрь>> 1913* * *
Косноязычно славивший меняЕще топтался на краю эстрады.От дыма сизого и тусклого огняМы все уйти, конечно, были рады.
Но в путаных словах вопрос зажжен,Зачем не стала я звездой любовной,И стыдной болью был преображенНад нами лик жестокий и бескровный.
Люби меня, припоминай и плачь!Все плачущие не равны ль пред Богом?Мне снится, что меня ведет палачПо голубым предутренним дорогам.
<<16 ноября>> 1913* * *
За узором дымных стеколХвойный лес под снегом бел.Отчего мой ясный соколНе простившись улетел?
Слушаю людские речи.Говорят, что ты колдун.Стал мне узок с нашей встречиГолубой шушун.
А дорога до погостаВо сто раз длинней,Чем тогда, когда я простоШла бродить по ней.
Ноябрь<<?>> 1913* * *
Простишь ли мне эти ноябрьские дни?В каналах приневских дрожат огни.Трагической осени скудны убранства.
<<Ноябрь>> 1913Петербург* * *
1912-й, начавшийся путешествием в Италию и окончившийся рождением сына Льва (друзья тут же окрестили его гумильвенком), был последним годом относительно надежного семейного союза двух поэтов. Весной 1913 года Николай Степанович вновь укатил в Африку. Анна Андреевна, разбирая по просьбе свекрови бумаги мужа, обнаружила на его письменном столе увесистую связку женских писем. Достаточно красноречивых… А вскоре узнала, что отправительница любовных посланий ждет от Гумилева ребенка. Впрочем, делать из случившегося драму не стала, понимая, что и сама во многом виновата. Договорились, что разводиться не будут, а попробуют жить хотя и вместе, но так, чтобы не мешать друг другу. Отпущенный на волю Гумилев тут же, на глазах у жены, стал ухаживать за сестрой своего ученика Георгия Адамовича. Вскоре Таня Адамович стала его официальной любовницей. С тех пор Ахматова на амурные приключения милого друга Коли перестала реагировать. Однако день этой измены запомнила. П. Лукницкий отмечает в Дневнике, что, диктуя ему сообщения о Гумилеве, упомянув, что 6 января 1914 года он познакомился с Таней Адамович, Анна Андреевна «чуть вздохнула», и ему «показалось, что этот вздох был не случайным».
* * *
Пустые белы святки.Мети, метель, мети.Пусть дороги гладки, —Мне не к кому идти!
<<7–19 января>> 1914* * *
Высокие своды костелаСиней, чем небесная твердь…Прости меня, мальчик веселый,Что я принесла тебе смерть —
За розы с площадки круглой,За глупые письма твои,За то, что, дерзкий и смуглый,Мутно бледнел от любви.
Я думала: ты нарочно —Как взрослые хочешь быть.Я думала: томно-порочныхНельзя, как невест, любить.
Но все оказалось напрасно.Когда пришли холода,Следил ты уже бесстрастноЗа мной везде и всегда,
Как будто копил приметыМоей нелюбви. Прости!Зачем ты принял обетыСтрадальческого пути?
И смерть к тебе руки простерла…Скажи, что было потом?Я не знала, как хрупко горлоПод синим воротником.
Прости меня, мальчик веселый,Совенок замученный мой!Сегодня мне из костелаТак трудно уйти домой.
Ноябрь 1913Царское Село* * *
Считается, что стихотворение «Высокие своды костела…» посвящено памяти Михаила Линдеберга, молодого офицера, застрелившегося 23 декабря 1911 года. Анна Ахматова убедила себя, что виновна в этой катастрофе: знала, что романтически настроенный юноша влюблен в нее, но, по легкомыслию молодости, не сделала ничего, чтобы предотвратить развязку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
