улыбкой, мягко положив руку мне на лобок и устраиваясь между моими раздвинутыми ногами. – Сейчас все будет хорошо, обещаю, – прошептал он, перед тем как очень осторожно и бережно начать теребить мой глянцевый бугорок кончиком своего языка. И хотя все моё тело саднило и болело, эта неожиданная ласка вдруг тёплым маленьким вихрем закружилась внизу моего живота, расправляясь и набухая ярким алым цветком.
Мои бёдра начали невольно двигаться навстречу его языку и губам, влажным от слюны и вязким от вытекающей из меня смазки, все быстрее, быстрее и быстрее, в какой-то бешеной скачке, стараясь поймать пугливую бабочку наслаждения, трепетавшую своими хрупкими крылышками на кончике моего клитора. Еще секунда, и я закричала от острого наслаждения, гулкими толчками пульсировавшего во мне, и одновременно от боли, вернувшейся с новой силой. Последнее, что я увидела, перед тем как начать проваливаться в новые слои забвения, был маленький черный паук, яркой кляксой выделявшийся на белой стене у изголовья кровати…
Юрий резко перевернув меня на живот, зубами разорвал квадратик гондона, точным движением раскатал его по своему возбуждённому члену и быстро вошёл в меня сзади, с каждым ударом раздирая мне внутренности и усиливая волны оргазма, все ещё плескавшегося внутри…
Рабочий день ещё не закончился, когда Юра отвёл меня в огромную белоснежную ванну, тщательно отмыл меня от всей налипшей на меня крови, слизи и пыли, залезая своими тонкими ухоженными пальцами и душем во все мои складки, затем насухо вытер меня мягким полотенцем и отдал мне мою одежду.
Сложил аккуратно подписанный макет в мой рюкзак и со словами: – Нам ведь было хорошо, малышка, ̶ мягко вытолкнул меня за порог своей квартиры. – Ах, да, подожди, – сказал он, засовывая мне в кармашек джинсовых шорт смятую пятидесятидолларовую купюру, – купишь себе фруктов.
Разомлевшая, на непослушных ногах я добралась в тот вечер до дома и проспала крепким сном до утра: молодое тело легко прощает любые обиды, и на следующий день все случившееся казалось мне каким-то мутным сном. Лишь боль внизу живота и смятая купюра напоминали о вчерашнем…
Жизнь продолжалась, и я практически не вспоминала об этом эпизоде: в конце концов, большинство моих подруг и знакомых теряли свою девственность в более суровых условиях, поэтому всё было перемолото и напрочь забыто.
Пока через какое-то время профессор Щербатский, как он сам себя называл, не начал мелькать поначалу на обложках книг и журналов, продаваемых у метро, и в разделах книжных магазинов «Психология и самопознание», а затем – и на центральных каналах телевидения.
Красивый, стильный, интеллигентный и ироничный он очень легко и доходчиво объяснял читателям и зрителям как правильно строить отношения, добиваться успеха в любви и карьере или как развивать свои скрытые таланты.
Казалось, не осталось ни одной сферы человеческой жизни, которую бы он не затронул в своих научно-популярных трудах. Женщины страны зачитывались его опусами из серии «Полюби себя счастливой», «Гармония секса и отношений» и прочей душеспасительной фигнёй…
Я снисходительно слушала рассказы подруг о его лекциях и тренингах, понимая, что все они не стоят и выеденного яйца, точнее, и пятидесяти долларов… Мои знакомые вокруг женились, разводились, рожали детей и снова выходили замуж, жаловались на своих мужей и бесконечно ныли, а я спокойно и уверенно сначала училась, потом строила карьеру, предпочитая не погружать себя в тухлое болото ежедневной рутины отношений.
Мой друг детства Гришка с потными ладонями, которыми он пытался нащупать застежку моего лифчика, уже давно окончил аспирантуру и уехал работать по приглашению в Кремниевую долину, откуда регулярно постил в инсте свою белозубую многодетную семейку. Я равнодушно пролистывала ленту, ставя дежурные лайки, и просто предпочитала молчать в ответ на причитания моей мамы об уходящем безвозвратно куда-то поезде…
И когда в последние годы все мои друзья и знакомые дружно побежали записываться на консультации к психоаналитикам, я предпочла эти деньги тратить не на этих шарлатанов, а на путешествия, книги и недвижимость.
– Маша, что скажешь? – выдергивает меня из омута воспоминаний голос генерального. – Есть идеи?
– О, да, коллеги, у меня есть идеи! – и мои губы в алой Chanel невольно растягиваются в довольную улыбку… – Чай, кофе? С молоком, сахаром? – обращаюсь я к гостям.
И пока Марина за нашей беседой разносит всем чашки, мне очень хорошо видно, как Щербатский не может удержаться от того, чтобы не скользнуть взглядом по невысокой и худенький фигуре девушки, специально подольше расставляющей кофейные принадлежности рядом со своим кумиром.
В конце нашей встречи я подхожу попрощаться с профессором и пожать ему руку, и словно случайно роняю свой Moleskine на пол. Благовоспитанный Щербатский наклоняется его поднять, и немного мешкает у моих ног: на ярко-алых длинных ногтях мой мастер по педикюру старательно вывела слово “fuck u” – по букве на пальчик. Когда Юрий выпрямляется, чтобы вернуть мне мой ежедневник, я понимаю, что на каблуках я практически сравнялась с ним ростом, и наши глаза на одном уровне.
– Я думаю, что вам лучше иметь мои личные контакты на всякий случай, – протягивает профессор Щербатский мне свою визитку, где на дорогущей итальянской бумаге напечатаны только две строчки: «Юрий» и номер телефона – 7-917-777-77-77.
Глава 4
Отвращение часто наступает после удовольствия, но часто и предшествует ему
– Коко Шанель
Мы сидим втроём на летней веранде ресторана в Депо на Лесной: я, Антон и Лана. Мой верный двухколёсный Romet Sonata припаркован тут же рядом, у ближайшего столба, а мы откупориваем уже вторую запотевшую бутылку Vinho Verde.
На мне короткие джинсовые шорты, в которые я успела переодеться после работы, Лана, как обычно, сидит в строгих костюмных брюках, но
