раскалённой крыше, в то время как Дима пощипывает и пошлепывает мои ягодицы, двигающиеся в одном ритме с его виртуозным языком. И когда я уже на грани и готова взорваться мелкими осколками, он быстро переворачивает меня на спину, раздвигает ноги, отхлебывает оставшееся просекко из прихваченной нами из бара бутылки и вливает своим ртом прямо в мою устричку перемешанный с его слюной пенящийся сок…
Я больше не могу ждать: я отталкиваю Диму, и он опрокидывается спиной на пахнущую дёгтем и железной дорогой крышу. И повернувшись к нему задом, медленно насаживаю себя на его взвинченный кожаный штык. «Ох, Мари», ̶ лишь прерывисто шепчет он, и я вгоняю в себя его член по самое основание. Закрыв глаза, я двигаюсь в своем замедленном ритме, шлепаясь голыми ягодицами о его живот, а Митин большой палец уже наполовину крепко зажат колечком моего ануса. С каждым толчком его члена, плотно заполнившего меня до краев, я все ближе становлюсь к теплым летним звездам, стразами Swarovski рассыпанным по ночному куполу, укрывающему Китай-город. Наконец сладкие судороги начинают сотрясать мое тело, я ложусь спиной на Диму, и мы вместе выплескиваемся млечным путем в нашу единственную ночь в Москве. И теперь я лишь только могу тихо всхлипывать: «Ох, Дима-Нирвана»…
Голая и словно разбитая на мелкие осколки, я лежу на широкой Митиной груди, обнимаю ногами его сильное тело, а вокруг нас по всей крыше разбросана одежда, и ласковый июнь укрывает наши утомленные любовью тела своим нежным пледом. Диме приходит сообщение, быстро глянув на меня, он начинает строчить что-то в ответ, видимо, жене, а я понимаю, что отныне нас будут связывать только рабочие отношения. Мы взрослые самодостаточные люди, и все наши секреты навсегда заперты в нашем общем детстве… Как и тогда, двадцать лет назад, каждый из нас садится в свою лодку: Дима возвращается в респектабельную семейную жизнь, а я снова отправляюсь на случайном такси в свое неоконченное путешествие.
Глава 3
Красота нужна нам, чтобы нас любили мужчины; а глупость – чтобы мы любили мужчин
– Коко Шанель
Я вбегаю в свой кабинет: после стремительной поездки от дома до офиса на велосипеде мне надо немного остыть и сменить свои кроссы на деловые каблуки, а свободные джинсы на узкую юбку-карандаш. На самом деле у нас в FYA, как и во многих креативных агентствах, нет строгого дресс-кода, но мне самой проще настроиться на рабочий лад, зная, что на мне моя офисная «спецодежда».
Пока я подвожу глаза и закрашиваю губы матовой алой Chanel – последний штрих образа а-ля «деловая сучка», в мой кабинет заглядывает моя ассистентка Марина со словами:
– Маша, привет, у Артёма Викторовича через десять минут встреча с очень важным клиентом, – на этих словах она многозначительно закатывает глаза, – просили позвать тебя!
– Спасибо, Марина, а что за клиент, ты не в курсе?
– Слушай, мне просто назвали имя, Юрий Щербатский, я даже не знаю, тот самый, или просто однофамилец…
– Ты думаешь, это профессор Щербатский? – мгновенно напрягаюсь я.
– Вполне возможно, у него сейчас стартует огромная кампания, насколько я слышала… – рассуждает вслух Марина. – Слушай, попроси меня принести вам напитки, ну пожалуйста! – умоляет меня помощница. – Если это он, я хочу его разглядеть поближе! Я почти все его книги прочитала! И пару тренингов прошла!
– И как, помогло тебе это в жизни? – спрашиваю я с иронией, хотя все мои внутренности словно сковало ледяной стужей.
– А как же! – довольно восклицает Марина. – У меня теперь лучший босс и самая лучшая работа!
– Ах, спасибо, дорогая, ну тогда ты будешь носить кофе в кабинет не переставая, – смеюсь я, и чувствую, как мне становится немного теплее от слов моей ассистентки: эта милая кудряшка не просто очаровательная девчушка, она еще, между прочим, абсолютная отличница факультета журналистики, где она сейчас учится на предпоследнем курсе, и я просто не сомневаюсь, что её ждёт прекрасное будущее.
Тщательно примеряю перед большим зеркалом в кабинете свой образ: медно-рыжие длинные волосы собраны в конский пучок сзади, серо-зеленые глаза слегка подведены черным карандашом, а матово-алые губы в дуэте с черным костюмом только придают строгости прямым линиям кроя.
Ничего лишнего: черная юбка до колен, пиджак с низким вырезом, но не настолько, чтобы быть вульгарным, и босоножки на шпильке с полностью открытой стопой, держащиеся на ремешке-колечке вокруг большого пальца и кожаном браслете вокруг щиколотки. Огромные плетеные серебряные серьги-сетки до плеч: единственный вольный аксессуар, который лишь еще раз подчеркивает креативность арт-директора компании.
Делаю глубокий вдох. Я готова. Выхожу из кабинета, прихватив свой Moleskine в жёлтый обложке (я старомодна), одним взглядом спрашиваю свою верную помощницу «ну как тебе?», на что она в ответ поднимает большой палец вверх и тихо смеётся:
– Маша – чистый секс! Не забудь про кофе!
Я захожу в нашу прохладную переговорную, где уже сидят мой генеральный Артем, коммерческий директор и двое клиентов, при взгляде на которых словно тонкая натянутая до предела нить наконец-то рвётся у меня внутри.
– Знакомьтесь, наш самый талантливый арт-директор на всю Москву – Мария, – представляет меня мой босс гостям, пока я, с похолодевшим мгновенно животом, но с приветливой улыбкой на лице, прохожу на свое место рядом с коммерческим и протягиваю посетителям свои визитки. Теперь я точно знаю: это он.
– По всей видимости, Юрий Антонович в представлении не нуждается, – продолжает генеральный с ласковой улыбкой, и я послушно киваю.
– Личный советник профессора Щербатского – Николай Витальевич, – и второй посетитель протягивает мне свою карточку.
– Очень приятно, – отвечаю я. – Все общение с Юрием Антоновичем, я так понимаю, мы
