через белый батист её дорогой рубашки недвусмысленно просвечивает наглый чёрный пуш-ап. Антон, как креативный директор, может вообще одеваться во что угодно, чем он и пользуется, нацепив на себя рваные джинсы, кожаные сандалии и зелёную футболку с трахающимися леприконами под надписью Dublin.
– Я изучила ваш контракт с Щербатским, там ни к чему не придраться, – объясняет мне Лана, одной рукой поднося к пухлым протюнингованным губам винный бокал, а второй продолжая скролить ленту Tinder на своем смартфоне. – Фу, полный отстой! А этот ничего, получай свайп вправо! – параллельно бормочет она, отбирая себе подходящих кандидатов. – С его стороны все чётко прописано, что контрагент отвечает за качество работ по созданию контента! Всё. Точка. Загрузка готового продукта в соцсети и на их площадки – их личная ответственность. И правильно делают: в наше время без инсты и ютьюба считай тебя нет, так что только дураки свои пароли передают кому-то, – подводит итог Лана.
– Это точно, – мечтательно произношу я, – контент мы им сделаем, правда, Антоша? – обращаюсь я к другу, который расслабленно потягивает ледяное вино.
– Да, у меня все почти готово, – лениво отвечает Антон, доставая из кармана тренькнувший телефон. – О, меня залайкали, – сообщает он нам радостную новость. – Очень похожа на тебя, Лана… – бормочет он. – Так это ты и есть!
– На хрена мне тебя лайкать, – недовольно отвечает подруга, как тут раздается сигнал уведомления уже на ее телефоне. – Блин, так это ты?! Что за хрен? – Ты тут такой… Красивый… Я тебя не узнала, – пытается подобрать она правильные слова.
– Я всегда красивый, Ланочка! Просто я не понимаю, что случилось с современными женщинами, что им виртуальный мужчина дороже живого! – парирует Антон. – А я, между прочим, здесь, перед тобой, большой и тёплый, как твой плюшевый мишка, с которым ты спала в детстве: хоть сейчас забирай меня с собой в постельку! – смеётся он.
– Ну, насчёт постельки, я ещё пока столько не выпила, – скептически разглядывает Лана Антона. – И у меня не было плюшевого мишки. Но я обязательно подумаю над твоим предложением. Обсудим это в следующий раз, обязательно! – Лана достаёт из кошелька пару купюр и оставляет их на столе. Она машет рукой, и к нашему столику приближается модный красавчик, явно моложе Ланы лет на десять. – Ну всё, ребята, я побежала, – целует меня на прощанье подруга и уплывает от нас со своим юным любовником в густеющие сливки июльских сумерек.
– Не расстраивайся, Антон, этот мальчик ненадолго, – утешаю я друга, и, возвращаясь к теме вечера, спрашиваю: – Ты придумал, как нам с тобой залить контент на аккаунты Щербатского?
– Тут всё просто, детка: мы ему пришлём ссылку, перейдя по которой на любом из своих девайсов, он автоматически откроет нам доступ ко всем своим кабинетам. Дело за малым!
– Да, открыть незаметно эту ссылку, – задумчиво бормочу я себе под нос… – Осталось только как-то узнать его PIN-код – всего-то ничего…
– С пином я, конечно, постараюсь тебе помочь, – обнадёживает меня мой друг, – а вот ссылку тебе придётся как-то самой загрузить, Маша.
– Ну что же, за удачу! – чокаемся мы остатками вина.
Московский июль, как это случается из года в год, рыдает серыми дождями, в сыром траффике города в вечных пробках ползут мокрые машины, и я каждое утро приезжаю на работу еще до восьми утра и уезжаю не раньше десяти: сроки поджимают, нам надо успеть все подготовить за месяц к началу кампании по продвижению тренингов, марафона, а затем и личного университета психологии профессора Щербатского. Согласование площадок, фото и видеопродакшн, организация презентации и отрисовка уникальной графики, бесконечные согласования и утверждения – все держится на моей команде, и я крепко сжимаю эти вожжи в своих руках. За месяц совместной работы я подбираюсь все ближе и ближе к своему профессору, как кошка, осторожно наблюдающая за птичкой. После сотни съёмок, где я контролирую каждую деталь: от выбора запонок для рубашек до гримёра на интервью, наше общение с Юрием Щербатским становится все более свободным и непринуждённым, мы переходим на «ты», и я уже шучу, что так измоталась и хочу в отпуск, что с удовольствием разопью с ним припасенную бутылочку вина из моей личной винотеки, когда мы наконец-то запустим кампанию.
За этот короткий промежуток времени я уже успела изучить некоторые привычки и распорядок дня Щербатского. Например, я знаю, что он встаёт по будням в пять утра, чтобы успеть позаниматься йогой и растяжкой с личным тренером, а по четвергам у него лекции до десяти вечера, после которых он всегда возвращается в свою квартиру в Замоскворечье. Еду ему доставляют из нескольких ресторанов: он предпочитает итальянскую кухню, морепродукты, а вина пьёт французские и калифорнийские. Ну и много других ничего не значащих мелочей, которые не сообщают о нём, как о человеке, ничего особо интересного. Зато помогают мне сложить в голове некий пазл…
Я стала чаще, чем это необходимо, смотреть ему в глаза, подходить ближе на пару сантиметров при встрече, чем это могло бы быть уместно, и смеяться дольше, чем требуют его шутки и реплики. По сантиметру, совсем по чуть-чуть, я даю ему понять, что всерьёз в нём заинтересована. А он по-прежнему не видит в этой рыжей и длинной деловой стерве худенькую девочку со светлыми кудряшками и в белых носочках из Екатеринбурга…
Проект близится к завершению, и наше агентство, как обычно, арендовало небольшой частный кинозал, чтобы просмотреть и утвердить весь отснятый и отредактированный материал. Нам предстоят километры интервью с блогерами, ютьюберами, лидерами мнений, рекламных перебивок и видеолекций. Все это уже было просмотрено миллионы раз нашими режиссёрами и редакторами, поэтому мы собираемся ещё раз пробежаться по материалам, чтобы окончательно подписать акты и закрыть вопрос.
– Юрий, мне, видимо, лучше всего будет сесть рядом с тобой, чтобы сразу фиксировать все твои комментарии, – сажусь я на соседнее кресло рядом с Щербатским, даже не дожидаясь его согласия. Мне надо кое в чём убедиться, и лучшая возможность мне вряд ли представиться.
За этот месяц близкого общения, даже не будучи дипломированным психологом, я уже смогла убедиться, что Юрий Щербатский, несмотря на весь глубокомысленный пафос своих высказываний, обычный нарцисс, и его бесконечное самолюбование жирным шрифтом пропечатано в его книгах, оцифровано на рекламных снимках и сочится из каждого поста в фейсбуке и инсте. Его ученики и последователи свято верят, что получают от него волшебную пилюлю, в то время как он под соусом
