синяки. Я побледнела и задергалась в его руках. Но он не выпустил.
– Нет, нет, пусти…
Я не успела договорить. Как его ладонь взлетела вверх в жесткой пощечине, и моя голова мотнулась в сторону. А после удара эта же ладонь зажала мне рот.
– Не смей компрометировать меня перед женой, мерзавка! – зашипел Хейл.
Я попыталась укусить его ладонь, чтобы вырваться, но у меня не получилось. По моим щекам потекли слезы от боли и испуга. Я в чужом доме, одна. Никто не расстроится, если со мной что-то случится! Мелькнула противная мыслишка, что лучше бы я оставалась в доме у Андреаса. Целее бы была. Но нет, нет, мой муж – псих, он меня убил бы!
«А так возьмут силой. Может, даже не погнушаются взять в моем положении. Хороша перспективка?» – хмыкнул внутренний голос в моей голове. И я зарыдала еще больше.
– Хватит брыкаться, и будь послушной девочкой. Ты же согласна стать моей любовницей, правда, куколка? – Хейл немного смягчился и даже слегка расслабил ладонь, позволяя мне дышать, а потом и вовсе убрал руку.
Я жадно схватила губами воздух, но закричать не успела. Его губы накрыли мои в мерзком слюнявом поцелуе, и меня едва не стошнило, как…
– Что здесь происходит? – в темноту коридора, разрываемую одной-единственной свечой, вышла хозяйка дома.
Лаванда вышла неслышно и успела подойти к нам близко. Очень близко. Так, чтобы в деталях рассмотреть все то непотребство, что делал со мной Хейл. Он мгновенно оторвался от моих губ и отпрыгнул подальше. Оставив меня у стены, сминать надорванное на вороте платье.
Мое сердце резко ушло в пятки. Вот черт. Я выглядела развратной девкой. И представила, как со стороны хозяйки дома смотрелась эта сцена. По моей спине побежали мурашки. Сейчас меня обвинят во всех смертных грехах. Скажут, что я отбиваю мужа и что именно таким образом нагуляла ребенка…
Я прижала ладонь к горящей щеке и сглотнула, не в силах вымолвить ни слова от шока. Я не могла оправдаться перед Лавандой, сказать хоть что-то в свою защиту. Потому что у меня дыхание отобрало от страха перед ней. А выглядела Лаванда, мягко говоря, недовольной. Вернее, разозленной, как дикая кошка. Ее прямая, как палка спина, обтянутая дорогой тканью платья, подрагивала от возмущения. А побелевшие от напряжения пальцы впились в несчастную свечу, которую она держала в руке. Казалось, вот-вот – и Лаванда уронит ее на пол. Или швырнет в меня – молодуху-разлучницу, которую сегодня она увидела в первый раз в жизни.
– Милая, я… Это не то, что ты думаешь! – Хейл сложил молитвенно руки на груди, а потом не выдержал и бросился к жене.
На лице Лаванды промелькнуло что-то похожее на гадливость, с которой смотрят на прилипшее к бальной туфельке насекомое. И она предупреждающе выставила руку навстречу мужу.
– Нет. Не приближайся ко мне, – эестко приказала Лаванда.
Хейл послушался. Замер в отдалении, но захныкал:
– Это все она, эта девчонка. Она повесилась на меня и началась соблазнять в коридоре. Поцеловала меня сама! Клянусь, я к ней и пальцем не прикос…
– Умолкни! – новый приказ оборвал стенания Хейла.
Ледяной взгляд Лаванды переместился прямо на меня. Она словно обрела новую жертву. Хищно усмехнулась и сделала несколько шагов навстречу мне. Я сглотнула снова тяжелый комок в горле и вжалась в стену. Мне стало еще страшнее, чем было прежде, когда Лаванда оказалась совсем близко. И протянула руку к моей горящей щеке. Я зажмурилась, ожидая новой пощечины. И обвинений, брошенных мне в лицо разозленной женой.
Глава 6
– Отойди от девочки, – слова Лаванды падали тяжелыми камнями в пропасть.
Я подняла изумленное, залитое слезами лицо, но увидела, что смотрит она не на меня. А на своего мужа. Хейл дернулся всем телом, будто от удара плетью. И так же непонимающе посмотрел на жену. Он не ожидал такого поворота. Что там?! Я сама была в шоке с поведения Лаванды. Где жестокие слова в мой адрес про разлучницу, где угрозы?
– Убирайся! – повысила голос Лаванда, по-прежнему не сводя мрачного взгляда с Хейла. – Я все слышала. Как ты приставал к бедняжке. Как ты загонял ее в ловушку. Как угрожал ей. И ударил! Я не потерплю подобного в своем доме, понятно?
Хейл заморгал, пытаясь прийти в себя. К такому уроку его жизнь не готовила. Но жена выглядела очень злой. И шутить с такой Лавандой не хотелось.
– Это и мой дом, ты забыла? – попытался приосаниться Хейл.
Он выпрямил спину, выпятил живот, демонстрируя, какое он сокровище, если кто-то из присутствующих здесь был не в курсе.
– Я не уйду! Я твой муж.
Лаванда нехорошо усмехнулась ему и приблизилась. Положила тонкие пальцы на его плечи, а потом с силой впилась ими в его шею с явным желанием причинить боль.
– Этот дом не твой, а мой, – отчеканила она таким голосом, что у меня мурашки по спине побежали. – Мой отец оставил мне его в наследство. Записал на меня. И сразу сказал, что ты – мот и развратник, что после его смерти ты по миру меня пустишь. Я тогда не верила отцу, а жаль. Я считала тебя, Хейл, лучше, чем ты есть на самом деле. А потом… когда начались твои интрижки с бесконечно сменяющимися служанками, няньками, я молчала. Ты не обижал девочек, платил им золотом, они были не против… видит небо, я молчала. Я хотела сохранить наш брак ради детей. Но сегодня ты переступил все границы! Поэтому убирайся вон из моего дома.
– Да куда же я пойду? – почти заскулил Хейл, сразу изменившись в лице.
Он понял, что угрозы Лаванды серьезнее некуда. И он вот-вот отправится восвояси, пинком под зад, выброшенный женой за дверь. Она пожала плечами:
– Я буду добра к тебе, Хейл. Можешь отправляться в наш загородный дом, детям я ничего не скажу. Но видеть тебя мне не хочется.
Хейл поморщился. Ему, конечно, не хотелось менять уютную жизнь в столице на прозябание в глуши в загородном доме. Но выбора у него не было.
– Я уеду к вечеру. Мне нужно время, чтобы собрать вещи.
– Сколько угодно времени, мое сердце, – широким жестом взмахнула рукой Лаванда. – Но умоляю, уединись в другом крыле. Отдельно от нас.
Я сглотнула, услышав это «нас». Неужели Лаванда, закончив моральную порку мужа,
