ты смог добыть перстень?! Он же держал его при себе! – мои глаза широко распахнулись от удивления.
– Да так… нанять уличного мальчишку-ворюгу, чтобы случайно налетел на него в толпе и достал перстень. Ничего сложного. Главное, что я узнал, что ты здесь. Так, знакомые сказали… – Андреас отвел взгляд, явно что-то недоговаривая.
«Какие же знакомые, ха? Да ты искал меня!» – разозлилась я мысленно на ложь.
– Поехали домой, Ребекка, – Андреас мягко дотронулся до моего локтя, собираясь увести за собой. – Ты в положении, и я вижу, что тебе больно. Это может быть опасно.
Я отдернула руку, будто его касания жгли меня огнем.
– Не слишком ты об этом думал, когда сталкивал меня с лестницы. Да-да, знаю, ты опять скажешь, что ничего такого не было! Но я не могу тебе верить, Андреас. Хотя и благодарна за спасение. Я не вернусь домой. Не сейчас.
«Никогда», – отрезала я про себя, и наверно, он прочел это в моем взгляде.
– И на что же ты намерена жить? – Андреас нахмурился, его глаза зло блеснули. – И дальше искать приключения себе на… кхм… Думаешь, Хейл – единственный негодяй в городе? Многие рады задрать юбку одинокой девушке, за которую некому вступиться!
– Я не вернусь, – повторила я с нажимом.
Я отвернулась, направившись дальше по коридору. Никаких дверей и ответвлений не было, значит, вперед? А мне было невыносимо смотреть на Андреаса. После того, что он сделал. А потом пытался притвориться, что ничего не произошло!
– Тогда скажешь кучеру, куда тебя отвезти, – вздохнул Андреас.
Он толкнул тяжелую дверь. Мы вышли на улицу, стоящие по обе стороны стражники кивнули, мол, проходите. А у ворот нас уже ждал экипаж.
«Зачем Андреас нанимал экипаж, почему не приехал на нашем? – подумала я, нахмурившись. – Что-то здесь нечисто! И нужно остановить его заранее, чтобы Андреас не знал, где именно я поселилась. Хотя… он уже узнал про Хейла, что ему стоило выяснить, что я остановилась у Лаванды? Неважно. Не будет же Андреас силой скручивать и уволакивать меня домой при ней? Вместе безопаснее!»
***
Кучер помог Ребекке забраться в экипаж, после чего закрыл за ней дверцу, а сам вспрыгнул на козлы. Лошади тихо заржали, тронувшись с места. Мужчина же в темной одежде, с синими глазами и черными волосами долго смотрел вслед. Пока постукивание копыт и поскрипывание колес не стихло вдали. После чего он отвернулся, вновь набрасывая на голову глубокий капюшон. В его тени глаза блеснули ярким, совсем не человеческим светом.
– Вот упрямая девчонка! – прошипел мужчина себе под нос. – Я-то думал, она растает и вернется домой. Иначе Андреас начинает дергаться. Это мне ни к чему.
***
Андреас сидел в своем кабинете, перебирая бумаги. Хотя… это было одно название! На свече плясал огонек. Андреас смотрел на него, вертя в руках конверт. Сложно было заниматься делами, когда мысли то и дело возвращались к Ребекке. О нет, он никогда не любил ее. И тем лучше. Андреас слишком хорошо помнил, насколько неудачлив в любви.
В былой войне, в жаркой Гравидии, он уже влюблялся. Как умудряются втюриться по самые уши только юнцы в свой первый раз. Только обычно это милая соседка или подруга детства. Андреас же всегда умел находить себе проблемы! Когда он оказался в плену у жестокого Дамиля Шадида, Палача Востока, то познакомился с его детьми. Они так отличались от своего безжалостного отца, связанного с демонами, с темными силами, практикующим опасные и страшные ритуалы. Андреас до сих пор вспоминал время, проведенное с Шадидами-младшими. Благородным Амиром, который заботился о пленнике, как мог, но не имел права отпустить… и прекрасной Тахирой. До сих пор во снах Андреас иногда видел черные, как смоль, волосы, чувствовал аромат сандала от смуглой кожи. Тогда влюбился до одури. Но война шла полным ходом. Амиру и Тахире пришлось на время уехать, в это время Дамиль едва не убил Андреаса, пытаясь выбить сведения, которых тот даже не знал. И когда пришло время бежать… бежал. Не оглядываясь. Не думая ни о чем. Спасался. И лишь потом, уже в родном Денлане, встретился с Тахирой. Она приехала извиниться. Сказать, что выходит замуж за другого.
Конечно, чувства к ней остались в далеком прошлом. Но некоторым переломам не суждено срастись правильно. Наверно, такой оставила внутри Андреаса Тахира? И можно бы сломать себя заново, выправить все, поставить в нужное положение, дать мучительно и долго зарасти… но зачем? Андреас больше не хотел любить. Открывать кому-то сердце и опасаться за его сохранность.
Однако он понимал, что время идет. Война позади, пора осесть, остепениться. Вон, уже даже младший братец Филипп обзавелся женой и детьми! Тогда Андреас и обратил внимание на Ребекку. Еще одну красивую девушку на балу, каких много. Она была симпатичной, из хорошей и состоятельной семьи, с тихим нравом и чистой репутацией. Прекрасная партия? И Андреас выбрал ее, как выбирают костюм для выхода в свет. Красиво и удобно.
Он не обижал Ребекку, хранил ей верность и… Понятия не имел, что с ней случилось! При мысли об этом Андреас зло отбросил конверт к остальным бумагам. Он прокручивал в голове все, что говорила ему Ребекка, все, что говорили слуги о ее падении. Которое произошло в тот момент, когда Андреас отсутствовал!
– Я никак не мог столкнуть тебя с лестницы, Ребекка… – выдохнул Андреас устало, потерев виски.
Еще волновало еще кое-что. Сама Ребекка. Она словно изменилась с того момента, как он вернулся домой в тот день. Взгляды, жести, интонации – абсолютно все. Словно прежней осталась лишь маска, внешность. А внутри поселилась совершенно другая девушка. И к этой девушке Андреаса потянуло.
«Неужели все эти фразы про стерпится-слюбится все-таки работают? Но еще недавно я не чувствовал к Ребекке ровным счетом ни-че-го…» – подумал Андреас.
Закончить свои размышления он не успел. Ведь в кабинет постучал слуга, сообщив, что приехала гостья.
– Келли? – удивился Андреас. – Подруга Ребекки? Но ее нет, так и передай.
– Боюсь, – слуга странно, смущенно кашлянул. – Она приехала к Вам.
Андреас удивленно уставился на слугу. Но в этот момент в дверном проеме уже показалась сама Келли. В ярко-алом, как помада распутницы, платье она втиснулась в дверной проем. Пышные юбки зашуршали, даже оттеснив в сторону бедного слугу. Келли же недовольно встряхнулась, как воробей в пыли, которому помяли перышки. А
