не приступит к моему «наказанию»? Ведь я вела себя недопустимо. И опорочила репутацию их семьи! Да что там, из-за меня они с Хейлом едва не разошлись?
Хейл бросил на меня злобный взгляд и удалился в другое крыло. А мы с Лавандой остались одни. Между нами возникло неловкое молчание. Я по-прежнему теребила разорванный край платья, избегая смотреть женщине в глаза. Умом я понимала: я должна поговорить с Лавандой начистоту. Признаться в своей лжи насчет организации праздников. Поблагодарить за чудесное спасение от Хейла. Но слова не шли, горло словно по-прежнему было пережато удавкой смущения и позора. Мои щеки горели от стыда. Я, благородная девица из старинного рода, такое устроила?
– Иди сюда, Ребекка, – тихо позвала меня Лаванда, участливо взглянув на меня.
И вдруг раскрыла свои руки, приглашая меня в объятия. Тихо всхлипнув, я скользнула в ее объятия, чувствуя такое тепло и участие, которое не ощущала никогда даже от родной матери.
***
Лаванда и правда была добра ко мне. Она выделила мне лучшие гостевые покои, попросила служанку побыть со мной ночью, чтобы мне не было страшно засыпать после нападения Хейла. Ужин по моей просьбе она так же приказала принести ко мне в комнату. А вечером зашла пожелать спокойной ночи. Я еще не спала. Служанка дремала в кресле, а я мучилась, расхаживая по комнате. Я вспоминала злые слова Хейла, они жалили меня даже спустя время.
– Лаванда? – окликнула я свою благодетельницу убитым голосом.
Та остановилась у двери. И увидев по моему лицу, что я хочу поговорить, кивком головы отправила служанку погулять в коридор. Та послушалась.
– Да, дитя мое? – улыбнулась мне Лаванда, присев на краешек стула. – О чем ты хотела со мной поговорить? Я же вижу, у тебя на душе неспокойно.
– Так и есть, – кивнула я и присела рядом с хозяйкой дома, на соседний стул, Лаванда попросила меня обращаться к ней на «ты», но я все равно замялась, говоря это. – Ты так добра ко мне… Скажи, почему? Ты же видишь меня в первый раз в жизни. Ну, знакомы мы всего один день.
Лаванда немного грустно улыбнулась и покачала носком атласной туфельки, глядя прямо на нее, а не на меня. Видимо, ей тоже сложно давались разговоры по душам?
– Может, оттого что ты немного напоминаешь мне мою дочь? Не внешне. По характеру. У тебя есть искорка внутри. Так же, как у нее. Кэтлин сейчас далеко, но я очень скучаю по дочери. Мы были близки с ней, когда она жила здесь. Я все думаю… каково сейчас моей дочери? Да, ей исполнилось восемнадцать, но она так юна и наивна. Не воспользуется ли ею какой-то молодой негодник в чужом краю? Не обидит ли…
– Как обидел меня твой муж? – сорвалось внезапно с моих губ.
Я ойкнула, умолкла. Вдруг задену чувства Лаванды? Но она вздохнула, даже будто сжалась немного, постарев сразу на добрый десяток лет.
– Мне стыдно за Хейла. Он никогда так себя не вел. Да, загулы со служанками были, но не молодую девушку же силой, еще и в положении… мерзко это. Еще и шантаж этот.
– Он думал, ты не узнаешь, – я неловко дернула плечом и попыталась сгладить ситуацию. – Но забудь об этом. Хорошо то, что хорошо кончается. Я хотела поговорить с тобой о другом, Лаванда.
– О чем же? – подняла голову хозяйка дома.
Я сглотнула, понимая, что мне придется сложно.
– Скажи, что будет с праздником Колина? Ведь… Хейл был прав. Я соврала вам насчет рекомендаций. Я еще не делала праздников для детей аристократов. Вы должны были быть моими первыми клиентами. Но клянусь, я все продумала! У меня опыт есть, я делала для… – я запнулась.
Как бы сильно я ни доверяла Лаванде, говорить, что я попаданка, нельзя. Еще сдаст меня в какие-нибудь органы власти! Мало ли, что в этом мире с попаданками делают. Меня, вон, едва не убил собственный муж.
– Для бедных детей. В другом королевстве. И им всем нравилось. И Колину понравится! Позволь мне…
Лаванда рассмеялась, даже не дослушав. Она перехватила мою ладонь и крепко сжала в своей руке.
– Не переживай, Ребекка, не прогоню я тебя. А хочешь, помогать тебе с праздником буду? А то ты беременна, тебе нельзя переутомляться.
– Я не против и с удовольствием приму помощь, – смутилась я.
Лаванда не сразу отпустила мою руку, глядя на меня светящимися от радости глазами. И вдруг сказала негромко:
– Как жаль, что с нами сейчас нет моей Кэтлин. Она обожает детей и устраивает всегда переполох в доме, у нее вечно масса идей. Колин очень по ней скучает. Так же, как и я.
Лаванда ушла, и я легла спать, окрыленная. А утром, когда проснулась, то обнаружила на кухонном столе записку от Лаванды: «Уехала на рынок, буду к обеду». Я села завтракать, но не успела поднести ложку ко рту, как меня прервал стук в дверь.
– Откройте, именем короля! – раздался громовой мужской голос в холле. – Здесь проживает Ребекка Хоуп? Она обвиняется в воровстве и мошенничестве…
Я и опомниться не успела, как в обеденном зале возникла королевская стража со сверкающими клинками наперевес. Лаванды не было рядом. Но даже будь она дома, все равно не смогла бы защитить меня. А стража скрутила меня и потащила прочь из особняка.
***
Я очень сильно боялась и дрожала, когда меня втолкнули в подземелье королевской тюрьмы. Если быть честной, то меня не швырнули в общую камеру, не били, не причиняли вред. А посадили в это небольшое, но гнетущее подземелье будто временно, до выяснения обстоятельств. Но внутри все сжималось, стоило посмотреть на толстые железные решетки. Я без сил опустилась на деревянную лавку и закрыла лицо руками. Я была в отчаянии. Мои мытарства продолжались, и как прервать эту цепь злоключений, я не знала.
– Прости меня, малыш, что не смогла защитить тебя как следует, – всхлипнула я и положила ладонь на живот.
Малыш будто услышал меня и толкнулся.
– Ребекка? – раздался мужской голос со стороны решетки.
Я вздрогнула. Открыла глаза и увидела по другую сторону Хейла. В меня будто кипятком плеснули! Я сразу вскочила на ноги и бросилась на решетку, шипя:
– Это ты засадил меня сюда, Хейл? По ложному обвинению! Ты же знаешь, что я не
