воровка! Я ничего у тебя не крала.
– А ты докажи, мерзавка! – так же зло ответил Хейл, сверкая глазами. – Думала, сыграешь на доброте и благородстве моей жены? Разбежалась. Я предупреждал тебя, со мной лучше не спорить! Не стоило отказывать мне в близости, куколка…
Хейл усмехнулся и прильнул к решетке с другой стороны. На его лице было написано плотоядное выражение. Меня слегка затошнило, когда он потянулся ко мне и коснулся через решетку моей руки.
– Я сказал, что ты украла у меня дорогой перстень, – усмехнулся Хейл и многозначительно покачал головой, облизывая с намеком свои полные губы. – Но может, я его сам потерял? Ты же понимаешь, одно твое слово, куколка, и перстень может найтись…
– Я никогда не буду твоей по доброй воле, Хейл! – выпалила я, отшатнувшись от решетки.
Я всхлипнула, снова схватившись за живот. Его пронзило острой болью. Нервотрепка последних дней не прошла даром для меня и моего малыша.
– Убирайся!
– Ну ты и дура! – заорал, уже не сдерживая свою гадкую натуру, Хейл, не пытаясь притворяться хорошим.
Все равно в этом подземелье никого не было. Стража стояла дальше по коридору, сейчас стражников не было видно.
– И оставайся гнить в тюрьме до королевского указа. Потом тебя швырнут в мерзкую общую камеру с крысами, когда я подтвержу свои обвинения. И никто, никто больше тебя не спасет! Никто даже не узнает, что ты в тюрьме! Ты соврала нам с женой про организацию праздников, лгунья, воровка, няня Колина подтвердит мои обвинения. Тебе не отмыться больше, ты пожалеешь о своем отказе мне!
С этими словами Хейл резко развернулся и пошел по направлению к выходу из подземелий. Я не выдержала и зарыдала, опустившись на холодный каменный пол. Оперлась спиной о решетку, закрыла глаза. По лицу текли слезы без остановки. Я понимала, Хейл прав. Кто я? Беглая жена. Скрывающаяся от мужа. Я бесправна в этом мире, в котором правят мужчины. Обвинение Хейла, уважаемого аристократа, имело вес намного больший, чем слово мошенницы. Ведь он прав, няня Колина и любые слуги подтвердят, что я мошенница, что я не та, за кого себя выдаю. Все кончено. Андреас не знает, где я и не спасет меня. А если бы знал… Стал ли бы он меня спасать? Вряд ли. Горькая усмешка изогнула мои губы, и я без сил уткнулась лицом в колени, пытаясь переждать очередной приступ боли в животе, накрывший меня так не вовремя.
– Потерпи, малыш, – приговаривала я, поглаживая живот. – Мама справится с этим. Обязательно справится. Я вытащу нас отсюда. Обещаю, малыш. Я не брошу тебя в этом подземелье, даже если ты еще не родился. Я найду способ сбежать отсюда. Я смогу!
Глава 7
Я прикрыла глаза, представляя, какой будет общая камера. Место, набитое убийцами и ворьем, всяким отребьем, как бочка с селедкой. Грязное, холодное, кишащее крысами… Никто не будет смотреть на мое положение! Уже не посмотрели. А в холоде, голоде и грязи, среди болезней и прочего я просто потеряю ребенка.
Я перебралась на грубо сколоченную деревянную лавку. Вообще-то, мне было плевать на холод и сырость – голова другим забита. Но ребенок… нельзя сидеть на холодном. Я усмехнулась горько. Кому будет до этого дело, если меня оставят здесь? А если я и смогу выносить малыша, его, наверно, отберут? И куда? Здесь и детдомов-то нет! Так, редкие приюты для сирот, об условиях в которых и думать не хотелось. Да я никогда больше не увижу своего ребенка, не сумею найти его! Здесь же даже никакой документации, баз данных нормальных нет, в этом чертовом дремучем Средневековье!
Я поежилась и задрожала всем телом. Одна, в темноте. Конечно, никто не оставил мне свечи. А слабый свет, бьющий из коридора, исчез, как только ушел Хейл. Никто не станет переводить свечи на заключенных, забытых в каменных мешках? Я закрыла лицо ладонями, горько заплакав. Живот продолжал ныть, и от этого было еще страшнее.
Вдруг раздались тяжелые шаги, зазвенели ключи. Я вскинула взгляд на стражника, держащего в руке свечу.
– На выход! Пришли за тобой, – он недобро сощурился, и судя по его взгляду, не отпускать бы меня, а прямиком здесь и повесить, чтобы поменьше в мире Кэрнитена ворья было.
Дважды просить меня не пришлось. Я поднялась с лавки, придерживаясь рукой за живот. И тяжело поковыляла к выходу. После всего произошедшего было страшно даже делать лишние движения. Вдруг что с ребенком?
– Пошевеливайся! – стражник грубо ткнул меня в спину, чтобы я шла вперед.
За углом, в полутемном коридоре нас ждал кто-то в темном плаще с глубоким капюшоном, который скрывал в тени лицо моего неожиданного спасителя. Так что все, что я смогла увидеть, – это высокую мужскую фигуру. Стражник получил от этого загадочного человека монету и скрылся из виду. А мой спаситель кивнул в сторону, без слов приглашая следовать за ним. Я послушно поспешила следом, даже боль отступила. Но меня все равно не отпускала тревога! Мало ли, кто это! Может, его Хейл подослал, чтобы скрутить меня, затолкать в экипаж, а потом в ближайшей подворотне… Едва поспевая за мужчиной, я коснулась его локтя.
– Стойте! Подождите! Кто Вы? – испуганно выдохнула я.
В ответ лишь молчание. Размеренный и быстрый стук шагов по каменному полу.
Неожиданно у меня снова заныл живот. Я схватилась за него, ойкнув. Да уж, стрессы до добра не доведут! Мужчина резко обернулся, подхватывая меня за локоть, чтобы я не упала. От резкого движения капюшон спал с его головы.
Я ахнула, отшатнувшись в шоке. Отсветы факела, мимо которого мы недавно прошли, упали на знакомое лицо. Синие глаза, бледное лицо с правильными чертами, легкая аристократическая горбинка на носу, черные волосы, волной спадающие на плечи… Я прижала ладони к бешено колотящемуся сердцу.
– Андреас?! Как ты нашел меня? И как сумел вытащить отсюда?
Андреас вздрогнул, когда я назвала его по имени. А, он ждал, что я ему на шею кинусь с «котик-зайчик-миленький-дорогой» после всего?! Или просто расслышал неподдельно испуганные нотки в моем голосе? И совесть взыграла, что так запугал меня, гад? Я не хотела об этом думать. О том, каким разным, непредсказуемым бывал Андреас.
Он остановился напротив меня.
– Стоило всего лишь вернуть Хейлу Бруно его перстень, – улыбнулся он. – И ему уже не в чем тебя обвинить.
– Но как
