опустила пальцы в холодную, но вместе с тем приятную воду и почувствовала, как напряжение отпускает тело, онемевшее и наполненное болью после длительной езды в седле. Боль таяла, словно лед под лучами яркого солнца, а внутрь вливались новые силы.
Девушка зачерпнула драгоценную воду обеими ладонями и с удовольствием умылась, смывая все то, что так мучило ее весь этот длинный день.
– Это то самое озеро? – осторожно спросил за ее спиной Жан.
– Да, – ответил Охотник. – То самое. Говорят, вокруг него лежат разные королевства, в каждом из которых – своя сказка. Не знаю, я был только в своей.
Он уже расседлал Агата и позволил коню напиться, а сам даже не прикоснулся к целительной воде.
– А дальше? Нам же нужно куда-то дальше? – предположила девушка. – Как мы сможем пересечь озеро?
– За нами плывут. – Охотник кивнул куда-то.
Вглядевшись, девушка заметила, что по воде в их сторону и вправду скользит лодка, вполне различимая, несмотря на сгущающийся сумрак. На ее носу стояла девушка в длинном зеленом платье, но не похоже, чтобы она управляла судном, – оно двигалось словно само собой, и притом неправдоподобно быстро.
«Супермагические технологии», – решила Анна с легкой завистью.
– И еще одно, – Охотник оглядел своих спутников, – не рекомендую есть что-нибудь там, где мы будем находиться. Я прихватил нам ужин с собой. – Он кивнул на охотничью сумку, в которой и вправду что-то лежало.
– Еда отравлена? – решила пошутить девушка.
Но Охотник не оценил шутку.
– Если вы нарушите мой… мою рекомендацию, ничего страшного. Просто потом не сможете питаться больше ничем. После их пищи любая наша еда покажется безвкусной и пресной, словно дорожные камни.
– Тогда лучше не нарушать рекомендацию, – легко согласилась Анна.
Даниэль бы лучше нее рассказал о сюжетах, в которых люди попадают в какой-нибудь подземный мир и им нельзя там ни пить, ни есть. Но обоснование, высказанное Охотником, она слышала впервые.
Жан кивнул, показывая, что понял информацию.
А посланница была уже совсем близко. Вскоре лодка остановилась у самого берега, а управляющая ею незнакомка не нашла нужным ни представиться, ни хотя бы поздороваться.
Анна заметила, что Жан таращится на девушку, словно на восьмое чудо света. Ну подумаешь, хорошенькое личико и приличные волосы необычно солнечного золотисто-медового оттенка, да такого легко добиться с помощью хорошо подобранной краски. Никаких чудес, Ирис, может, даже и посимпатичнее будет, по крайней мере, выглядит живее, чем эта кукла.
Правда, кукла заговорила как раз в тот момент, когда Жан вслед за ними тоже попытался забраться в лодку.
– Госпожа велела привезти двоих, – произнесла она певучим голоском.
Жан растерялся и покраснел так отчаянно, что на него было жаль смотреть.
Но Охотник, к счастью, не поддался чарам медноволосой зазнайки.
– Этот парень с нами, – заявил он весомо. – И я не брошу его. Либо едем втроем, либо не едет никто. Можешь объяснить это своей Госпоже, когда станешь оправдываться, почему не справилась с таким простым заданием и не привезла нас, как было велено.
Девица посмотрела на Охотника так, словно примеривалась, где лучше прожечь в нем дырку, а Анне стало приятно. Во-первых, из-за того, как ловко он осадил эту красотку. А во-вторых, он, оказывается, бывает и приличным человеком…
Спорить медноволосая не стала, и Жан тоже забрался в лодку, правда, очевидно растеряв часть своего восхищения красавицей, так что все пошло даже на пользу.
Лодка быстро заскользила по озерной глади, и вскоре Анна увидела, как сквозь чудесно-розовый закатный туман проступают очертания острова. Они прибыли к месту назначения.
Девушка завороженно смотрела на приближающийся остров и думала, что вот они, должно быть, истоки легенды об Авалоне.
В облаке белом тумана спрятанный остров
блаженный.
Не ведает бедствий и горя, вечный приют
совершенный.
Мир вечно юный, звенящий, как хрусталя
переливы,
Старости он не знает, все жители здесь
счастливы.
* * *
Второе посещение Госпожи оказалось даже интереснее из-за возможности наблюдать за спутниками.
Девочка, явно выросшая вдали от природы, стала буквально пунцовой и шарахалась от радующихся жизни животных, а Жан во все глаза пялился на свиту Госпожи. Ее народ нечасто показывался людям, а посмотреть и вправду было на что – все как на подбор прекрасные и светозарные: глядишь на них, и такое чувство, что в твой кубок влили слишком много густого и сладкого меда, аж скулы от сладости сводит. Но мальчишка, конечно, был в восторге.
Госпожа, как и прежде, восседала на своем троне. Жана она проигнорировала, словно не заметила, – ей и не по рангу, зато на девчонку смотрела пристально.
– Госпожа… – Охотник учтиво поклонился.
– Я вижу, ты справился с первым заданием. – Она солнечно улыбнулась и снова посмотрела на Анну. – Подойди сюда, дитя.
Девчонка приблизилась, и Охотник с невольным одобрением подумал, что и она, должно быть, не испытывает особого трепета.
– Ты смогла одолеть Короля, а ведь он потребовал справедливости и призвал на свою сторону силу, – задумчиво произнесла рыжеволосая хозяйка острова. – Ты и вправду можешь изменять судьбу.
Девушка невесело усмехнулась.
– Я уже слышала о своей избранности, – проговорила она, неловко переступив с ноги на ногу. – И таких, как я, оказалось больше десятка.
– Но ты единственная смогла выжить, – возразила Госпожа.
– Значит, мне повезло. – Девчонка потупилась, не в силах смотреть в сияющие глаза подательницы жизни.
– Ты не права. – Госпожа жизни ласково коснулась ее руки. – Сядь рядом со мной…
Ее служанки тут же освободили место на ступенях трона, и Анна, хотя и сохраняла на лице слегка скептическое выражение, села.
– То, что люди называют везением, на самом деле судьба и знак того, что они следуют своим путем, – продолжала Госпожа, и голос ее лился словно сладостный мед, ударяющийся о стенки золотого кубка. – Кто знает, возможно, придя сюда, ты и не была особенной, но стала ею. Ты из тех, кто сдергивает покрывало с лица судьбы…
Охотник едва заметно поморщился. Ну почему, когда кому-нибудь от кого-то что-либо надо, он принимается нанизывать на нитку красивые слова, не скупясь сдабривая их лестью. Суть понятна, и девчонку даже жалко. Сперва ее использовала Королева, затем пришла очередь и древних. Каждый из них, конечно, намекает на избранность и почетность миссии, но дело от этого не меняется. Как не меняет дела и цель – пусть речь идет об удовлетворении личных амбиций и мести или о спасении всего мира. Какая разница жертвенному теленку, во имя чего и с какими словами его заколют на алтаре? Как
