темноты», – подумал он, поджаривая на огне упитанного тетерева.
И тут девчонка исчезла.
Глава 3
Законы сохранения
– Дыши! Ты должна дышать!
Слова эхом отдавались в ушах, заполняя все тело, и с каждой звуковой волной накатывала боль.
Голова. Грудь. Тело…
Она втянула воздух, чувствуя, как это сложно и больно.
Пробивающийся сквозь туман свет тоже оказался раздражающим, режущим глаза, так что рассмотреть склонившееся над ней лицо было невозможно. Анна даже не поняла, женщина это или мужчина.
– Ну вот, молодец, у тебя получается, – проговорил голос. По-прежнему казалось, что он идет со всех сторон и бьет по ушам… Анна попробовала пошевелиться и…
И снова оказалась в лесу.
– Быстро ты, еда еще не остыла, – заметил Охотник, но, взглянув на ее лицо, больше ничего не сказал и принялся седлать коня.
– Поешь, нам еще до самых сумерек ехать, – предложил Жан, подвигая ей кусок прожаренного на костре мяса.
– Спасибо, пока не хочу. – Анна сглотнула.
Сказать, что дела обстоят ужасно, – это еще ничего не сказать. Очевидно, что с ней случилось какое-то несчастье. Возможно, она умирает. И что дальше? Что будет дальше, если она все-таки умрет? Ее сознание растворится? Или она просто окажется заперта здесь без возможности бегства? Девушка почувствовала панику.
– Держись, я подсажу тебя. – Охотник подошел к ней, ведя под уздцы Агата.
Анна кивнула и позволила посадить себя обратно в пыточное седло.
Да, она думала о возможности остаться навсегда в сказке, рядом с Принцем. Но одно дело, когда ты сам, по своей воле, выбираешь сказочный мир, и совсем иное – когда у тебя просто не остается выбора. К тому же ей хотелось поговорить с отцом, с бабушками, хотя бы попрощаться нормально. Кажется, она даже подумывала о том, что можно бы помирить отца с Оливией. В общем, там, в другом мире, который она привыкла называть реальным, у нее остались незавершенные дела.
Но кто же думал, что все получится именно так?
Девушка нахмурилась и застонала.
Ну конечно, во власти обрушившихся неприятностей она совсем позабыла, что едва не угодила под машину. Похоже, что слово «едва» здесь лишнее. Что, если она попала под машину и умрет? Или, и того хуже, окажется искалеченной? Не сможет двигаться? Будет всю оставшуюся жизнь питаться через трубочку и лежать на кровати, как паралитики в медицинских сериалах? Только не это! Что угодно, лишь бы не это!
Вскоре она поняла, что если не отвлечется, то просто сойдет с ума от беспокойства. «Может, и обойдется? – пыталась успокоить себя девушка. – Вдруг у меня просто-напросто банальное сотрясение? А я уже сама себя до трясучки напугала. Вот будет смешно, когда выяснится, что там какие-то пустяки!» Однако Анна в глубине души не очень-то верила в такой исход.
– Ты родился в лесу? – спросила она у Охотника первое, что пришло на ум, в попытке занять собственное воображение чем угодно.
Спросила и тут же пожалела. Конечно, он не ответит, а еще обдаст холодным презрением. Но Охотник оглянулся на нее и вдруг заговорил:
– Я родился во дворце. Мой отец был рыцарем, одним из советников Короля. Меня с самого детства обучали фехтованию, стрельбе из лука и верховой езде. Кажется, ездить верхом и держать в руке меч я научился до того, как стал ходить. Разумеется, меч тогда у меня был игрушечный. Но потом дошло дело и до настоящего.
Такой всплеск откровений удивил Анну.
– А твоя мама?
– Моя мама была главной придворной дамой и до появления Королевы распоряжалась во дворце во время подготовки к важным церемониям.
Девушка заметила, что даже Жан словно невзначай стал держаться поближе, слушая рассказ Охотника.
– Твой отец хотел, чтобы ты вырос рыцарем? – поинтересовалась Анна, ерзая в седле, чтобы принять более-менее удобное положение.
– Я и вырос рыцарем, – отрезал Охотник.
Анна кивнула. Ну да, кажется, теперь все встает на места. Он был рыцарем Короля, а после смерти последнего присоединился к его мести Королеве и поменял дворцовые покои на Темный лес. Вероятно, тогда этот человек и стал Охотником.
– А где твои родители? Они живы?
Жан закашлялся.
– Они умерли, – отрезал Охотник так, что расспрашивать и дальше о его семье пропало всякое желание. Наверное, он и сам уже пожалел о приступе откровенности.
– А Принц? Ты рос вместе с Принцем? – задала она действительно волнующий вопрос.
– Принц на одиннадцать лет младше меня. У нас были разные интересы, – ответил Охотник так же сухо. Отчего-то ей послышалось, будто в его голосе звучит легкое осуждение.
Но вот теперь стало понятнее с его возрастом. Определить, сколько лет Охотнику, у Анны никак не получалось. Принцу двадцать один, значит, Охотнику тридцать два. Все просто. Многовато, но все же не так уж стар и моложе, чем она считала. Должно быть, возраста прибавляет суровая угрюмость.
– Принц – прекрасный фехтовальщик. Лучший в королевстве, все это знают, – подал голос Жан.
Охотник промолчал, а девушке стало приятно. Она и без слов Жана не сомневалась, что выбрала самого достойного, он только подтвердил очевидный факт.
– Еще он лучший наездник и меньше чем через год унаследует трон своего отца, – добавил Жан как будто в пространство.
Спина Охотника казалось каменной, и Анна сообразила, что, хотя она и помешала сегодня едва не начавшемуся поединку, они снова могут столкнуться с той же проблемой, а поэтому, изловчившись, пнула слишком близко подошедшего Жана.
Тот понял и замолчал.
Но мысли девушки уже приняли более позитивный оттенок. Во-первых, еще не факт, что в так называемом реальном мире ее дела совсем уж плохи. Во-вторых, Принц благороден, прекрасен и действительно скоро примет власть. Сейчас он околдован Королевой, не гнушающейся ничем на пути к власти, но все чары можно разрушить. Это же просто отлично, что от нее хотят, чтобы она спасла здешний мир. Конечно, добрые дела следует совершать безвозмездно, но не запрещено же попросить о чем-то в ответ? Ничего страшного, если она попросит средство, позволяющее снять с Принца чары. В конце концов, это на благо государству. Возможно, именно спасение Принца и необходимо для возвращения равновесия, и Анну призвали именно с этой целью!
Это новое направление в размышлениях вернуло девушке хорошее настроение. Она даже попросила у Жана свою долю обеда и съела мясо прямо в седле.
А когда на землю стали опускаться сумерки, их компания выехала к прекрасному озеру. Оно было идеально круглым, и закатные лучи скользили по гладкой поверхности, словно по драгоценному хрусталю. Анне даже послышался легкий, едва уловимый звон.
Она
