Росвель видел, что надежды старика были слишком велики, и что им нельзя противиться, потому что здесь заговорила вся его алчность.
— При некоторой опытности можно очень легко придать лжи вид правды. Но сказал ли этот Дагге, как велики те деньги, которые, по его словам, оставлены пиратами на этом берегу?
— Да! — сказал Пратт, и вся его низкая и скупая душа, казалось, заблистала в его глазах при этом ответе. — По рассказу пиратов, в этом сокровище не может быть менее тридцати тысяч долларов в виде дублонов, чеканенных на королевском монетном дворе, дублонов нормального веса, по шестнадцати унций в фунте.
— Груз «Морского Льва», если он будет хорош, будет стоить вдвое, если только найдем животных, за которыми надо охотиться.
— Это возможно, но подумайте, Гарнер, здесь дело идет о золоте, чеканенном и блестящем.
Росвель увидел, что все доводы будут бесполезны.
На следующий день «Морской Лев» отошел от берега, и с шхуною можно было сообщаться только посредством лодки. Внезапное исчезновение Уотсона ускорило отъезд. Через три дня шхуна подняла якорь и поплыла. Она прошла через узкий, но глубокий пролив, отделяющий Шельтер-Айленд от Ойстер-Понда, оставляя воды Пеконик-Бея. Однако, шхуна была еще не совсем готова и бросила якорь в Гардинер-Бее, на большой дороге ко всем портам страны.
Глава VII
Едва только «Морской Лев» из Ойстер-Понда бросил якорь в Гардинер-Бее, к нему подошла шлюпка, идущая с запада.
— Это «Морской Лев» из Ойстер-Понда? — спросил командир шлюпки.
— Да, — отвечал Гардинер.
— Нет ли на этом корабле Уотсона, виньярдца?
— Он был на палубе целую неделю, потом вдруг исчез. Так как он еще не подписал с нами обязательства, то я не имею права сказать, что он бежал.
— Так он переменил свое намерение? — сказал человек из шлюпки, как будто удивленный неожиданной новостью. — Ваша шхуна отправится завтра, капитан Гарнер?
— Послезавтра, — отвечал Росвель со своею обычной откровенностью, не подозревая, что говорил с человеком, принадлежавшим к экипажу его соперников. — Если бы Уотсон остался со мною, то я бы показал ему море, в которое никогда еще судно не кидало лота[14].
— Да, да, он ветрен, но надежный охотник за морскими животными. Итак, вы думаете отправиться послезавтра?
— Если мои товарищи воротятся с берега. Они писали мне вчера, что набрали людей и ожидают судна для отправки. Я здесь подожду их и возьму на борт, чтобы им не плыть напрасно до самого порта.
— Это намного сократит их дорогу. Может быть, это они плывут в лодке?
Росвель Гарнер тотчас же поднялся на верхние ванты и в самом деле увидел, что какое-то судно направляется по прямой линии к кораблю и находится не более, как в полумиле. Ему подали зрительную трубку, и он скоро уведомил свой экипаж, что Газар и второй офицер находились на судне с двумя моряками, и что он полагает, что теперь у него есть все необходимые ему люди. Командир шлюпки не проронил ни одного слова.
— Вы скоро отправитесь к югу, капитан Гарнер, — проговорил незнакомец, как будто для того, чтобы поздравить Росвеля, — вот охотники, которые помогут вам.
— Я очень рад этому, потому что нет ничего неприятнее, как ждать, если сам готов отплыть. Мой хозяин также торопится.
— Желаю вам, капитан Гарнер, счастливого пути! Это дальнее путешествие, особенно если судно отправляется так далеко на юг.
— А почему вы, мой друг, знаете, что таково мое назначение? Вы меня не спрашивали, куда я отправлюсь на охоту за тюленями, а у людей, занимающихся этим промыслом, нет обыкновения разглашать свои планы.
— Все это так, но у меня есть на все это свои соображения. Теперь, когда вы уже в скором времени отправляетесь, я дам вам один совет: если вы встретите во время путешествия товарища, то не ссорьтесь с ним, а наоборот, старайтесь подружиться и считайте за счастье то, чему вы не можете воспрепятствовать.
Люди, сидевшие в шлюпке, засмеялись, а находившиеся на шхуне были удивлены этими словами. Это была загадка для Росвеля Гарнера и его людей, и он, сходя с вант и отдавая приказание принять людей на судно, прошептал сквозь зубы, что незнакомец, повидимому, глупец.
— Этот малый из Гольм-Голя, — сказал командир шхуны, — а виньярдцы воображают, что они лучшие матросы в свете, может быть, потому, что их остров самый отдаленный из всех, виденных мною по сю сторону Монтаука.
Скоро шлюпка исчезла. Командир ее был родственник людей, заинтересованных вооружением «Морского Льва», — соперника, и он решил собрать сведения, важные для виньярдцев, потому что в Виньярде занимались не только островами, изобилующими тюленями, но и таинственными сокровищами пиратов.
Повидимому, у них были более определенные сведения, чем это можно было предполагать.
Как известно, в чемодане был небольшой ящичек, которого Пратт не осмотрел. Этот ящичек заключал в себе старый разорванный журнал не только последнего путешествия, но даже одного или двух предшествующих переездов умершего. С помощью изучения подробностей различных переездов, которые, казалось, не имели никакого между собою соотношения, владелец маленького ящика понял обе тайны своего дяди. В чемодане было также много клочков бумаги, на которых было нарисовано несколько грубых карт островов и стран, о которых шла речь, с обозначением их отношения к соседним островам, но без указания долготы и широты.
В добавление к этим ясным доказательствам того, что слух, достигший до Виньярда, имел основание, там было еще неоконченное письмо, писанное умершим и адресованное в виде завещания ко всем лицам, носящим фамилию Дагге, которые могли найтись только в Виньярде. Человек, в руки которого попало это письмо и называвшийся Дагге, сначала его прочел, потом тщательно перечитал и положил его в записную карманную книжку, которую имел обыкновение носить с собою. По какому праву это письмо, содержание которого относилось ко многим, сделалось собственностью одного лица, этого мы не будем рассказывать. Однако, это было так, и никто из принявших участие в оснащении «Морского Льва» из Гольм-Голя не знал о существовании этого документа, кроме его владельца. Он несколько раз его рассматривал, и сведения, там находившиеся, показались ему важными.
Росвель Гарнер не обманулся относительно людей, находившихся на отходившем к шхуне судне. Это были Филипп Газар, первый его офицер, и Тим Грин, второй помощник, также два охотника за тюленями, которых они наняли с большим трудом.
Экипаж Росвеля Гарнера был полон, и он был почти готов к отплытию. Росвелю только оставалось вернуться в порт, получить путевку, поговорить немного с своим хозяином, больше — с Мариею и отправиться к полюсу, если льды позволят ему итти на юг.
