Экипаж Росвеля Гарнера был полон, и он был почти готов к отплытию. Росвелю только оставалось вернуться в порт, получить путевку, поговорить немного с своим хозяином, больше — с Мариею и отправиться к полюсу, если льды позволят ему итти на юг.
Экипаж «Морского Льва» состоял теперь из шестнадцати человек, числа, достаточного для задуманного путешествия. Все люди были природные американцы, и большей частью они были уроженцами старого графства Сюффолк. Почти все они были молоды, деятельны, и от них можно было ожидать самого добросовестного выполнения своих обязанностей.
Глава VIII
Солнце уже зашло, когда Росвель Гарнер воротился на корабль, простившись с Мариею.
По мере того, как приближалось время поднятия якоря, нервное беспокойство Пратта передавалось молодому капитану. Каждую минуту он приходил к Росвелю, чтобы дать какой-нибудь совет и спросить о чем-нибудь.
— Вы не позабудьте островов, капитан Гарнер, — говорил старик, — и не подходите к ним слишком близко! Говорят, что в этих широтах прилив бывает ужасен; уверяют, что моряки садятся на мель прежде, чем узнают, где находятся.
— Да, да, сударь, я припомню это, — Отвечал Гарнер, наскучив слушать приказания того, что знал и сам. — Я хорошо знаю приливы и отливы и плавал в этих морях. Ну, господин Газар, скоро мы поднимем якорь?
Мы готовы, сударь, отправиться и дожидаемся только приказа.
— Отправимся, сударь, и прощай, Америка, по крайней мере, эта часть Америки!
— Возле этих берегов, — проговорил опять Пратт, — плавание опасно, и надо смотреть в оба, чтобы избежать опасностей, угрожающих кораблю; поберегите корабль, Гарнер!
— Везде есть опасности для моряка, который спит; но кто смотрит во все глаза, тому нечего бояться.
Едва только шхуна оставила берег, как ее паруса надулись, и она прошла мимо низкой и песчаной полосы земли под небольшим юго-западным ветром. Начинался отлив.
Пратт оставался на борту шхуны до тех пор, пока Бетинг Джой, который должен для служить ему гребцом, не напомнил ему, что при возвращении придется бороться с ветром и отливом, и что понадобится вся его опытность, чтобы довести китоловный бот до Ойстер-Понда.
Арматор, наконец, расстался с своим кораблем, надавав молодому Гарнеру столько последних приказаний, как будто тот шел на явную смерть. У Росвеля также к нему была просьба, и она касалась Марии.
— Повторите Марии, господин Пратт, — сказал молодой человек, отводя его в сторону, — что я верю ее обещанию и буду думать о ней под знойным солнцем экватора и посреди льдов южного полюса.
— Да, да, это так должно быть, — сказал Пратт с какой-то кротостью. — Мне нравится ваше постоянство, Гарнер, и я надеюсь, что молодая девушка, наконец, уступит, и вы будете моим драгоценным племянником. Женщин более всего пленяют деньги. Наполните шхуну кожами и жиром и привезите клад, и будьте уверены в том, что Мария будет вашею женою.
«Морской Лев» порвал последнюю связь с землею. На нем не было лоцмана, совершенно не нужного в этих морях; кораблю только надо было как можно ближе держаться к Лонг-Айленду, огибая восточную сторону острова. Скоро пропал из виду Гардинер-Айлекд, для смельчаков единственной связью с родиной остались их чувства к оставшимся на материке. Правда, что Коннектикут, потом Род-Айленд были еще видны с одной стороны, а небольшая часть Нью-Йорка — с другой; но с наступлением сумерек и эти последние признаки земли исчезли. Монтаукский маяк в продолжение многих часов был единственной путеводной звездой моряков, которые прошли мимо него около полуночи. Они находились теперь уже на открытых волнах Атлантического океана.
«Морской Лев» хорошо маневрировал. Он был выстроен с намерением сделать его удобным для экипажа и легким на ходу.
Так как ветер был юго-западный, то шхуна, миновав Монтаукский маяк, поплыла на юго-восток. Погода казалась постоянной, и ничто не предвещало его перемены. Гардинер сошел в каюту, передав начальство вахтенному офицеру с приказанием позвать его при восходе солнца. Скоро усталость оказала свое влияние на молодого человека, и он заснул так крепко, как будто бы не оставлял на целые два года любимую девушку.
Капитан «Морского Льва» был разбужен в назначенный им час. За ночь его корабль сделал почти сорок миль. Земли уже не было видно, берег Америки был очень низок, и не на чем было задержаться взгляду.
Росвель Гарнер посмотрел на юг, потом на запад и увидал, что ветер обещал усилиться. Он, взглянув вверх, остался доволен ходом корабля. Затем он обратился к младшему офицеру, которому передал начальство.
— Славная погода, сударь! — сказал он. — Нам предстоит большая дорога, господин Грин, но зато у нас и надежный корабль. Мы теперь совершенно в открытом море. На западе не видно ничего, даже каботажного судна. Время слишком раннее для судна, отправившегося с последним отливом, и слишком позднее для поднявшего якорь в предшествующий отлив. Никогда я еще не видал эти воды такими пустынными, без одинокого паруса на горизонте.
— Да, да, сударь, можно сказать, что нет ничего на горизонте. Однако, вон там судно под ветром, которое, кажется, хочет поспорить с нами в скорости… Там, сударь, немного назад… и мне кажется, что это шхуна, и почти одних размеров с нашею, и если вы, капитан Гарнер, возьмете зрительную трубку, то увидите, что у него не только наша оснастка, но даже и одинаковые паруса.
— Вы правы, господин Грин, — отвечал Росвель, — это шхуна и почти в столько же тонн, как наша, и даже с такими же совершенно парусами. Давно ли она идет так?
— Назад тому несколько часов она показалась из-за Блок-Айленда. Весь вопрос для меня состоит в том, чтобы узнать, откуда идет она? Корабль из Бонингтона, естественно, прошел бы под ветром Блок-Айленда, а из Нью-Порта или с острова Провидения не шел бы так далеко по ветру. Эта шхуна интересовала меня с самого рассвета, и я совсем не понимаю, как она очутилась в этих водах.
— Можно подумать, что она сбилась с дороги.
— Нет, нет, капитан Гарнер, этот «гуляка» идет на юг, как и мы. Если бы он направился к юго-востоку из какого-нибудь соседнего порта, то остановился бы возле Но-Манс-Ленда, а он на прямой линии с Блок-Айлендом.
— Может быть, он идет из Нью-Лондона и, отправляясь в Западную Индию, пожелал обогнуть остров. Но все эти предположения ничуть не разъясняют дела.
— Это равносильно тому, капитан Гарнер, чтобы ходить вокруг дома и не входить в дверь, которая перед нами. Но кораблей подобного рода не было ни в Бонингтоне, ни в Нью-Лондоне, как мне это известно, потому что не более двух суток назад я был в обоих этих местах.
