Незнакомец не удивился. Он сам родился в стране, где жители обладали в совершенстве даром сплетни.
— Да, — сказал Дагге, — есть вещи, которые узнаются сам не знаешь как. Итак, они разговаривали об островах и тюленях?
На этот вопрос вдова отвечала со всеми подробностями, которые могла только припомнить. По мере того, как она рассказывала о тайных совещаниях Пратта со старым матросом, внимание незнакомца увеличивалось. Вдова Уайт ничего не пропустила из того, что слышала, и прибавила еще изрядное количество того, чего не слыхала.
Капитан Дагге привык к подобным рассказам и знал, какого доверия они заслуживали. Он слушал, веря только половине того, что ему рассказывали, и благодаря своей опытности успел определить в рассказе этой женщины вероятное от невероятного. Но то обстоятельство, что вдова Уайт не была при самых главных разговорах, сообщило ее повествованию неясность. Вообще капитан Дагге не сомневался в том, что Пратт знал о существовании островов. Покупка и снаряжение «Морского Льва» могли достаточно убедить человека с его умом, что дело идет об экспедиции за тюленями.
Свидание капитана Дагге и вдовы продолжалось более часа и они расстались друг с другом в самых лучших отношениях. Правда, капитан ничего не дал вдове, но он полагал, что совсем расквитался, отдав Пратту деньги, которые тот израсходовал; зато он слушал с удивительным терпением, а это у больших говорунов составляет примерную заслугу. При прощании они условились писать друг другу,
В этот же день капитан Дагге отослал чемодан своего дяди в Саг-Гарбур, а следом за ним отправился и сам. Он также употребил час или два на расспросы о состоянии оснастки «Морского Льва» и о времени его отплытия.
Об этом снаряжении в Саг-Гарбуре много говорили.
Ночью моряк сел на свою китоловную шлюпку и один отправился в Виньярд. Это для него ничего не значило, потому что он в этой шлюпке часто боролся с морем, когда плавал за лоцмана перед кораблями, идущими в порт.
Глава VI
Посещение капитана Дагге ускорило оснащение «Морского Льва». Пратт знал хорошо характер моряков островитян, а потому не мог не обратить внимания на такой важный случай. Он ничего не знал, что могли сказать виньярдцам об его тайне, но он не сомневался в том, что они довольно знают о ней и что посещение капитана Дагге ускорит их отправление к южным морям.
Филипп Газар, морской офицер, получил приказание не терять времени, и люди, уже набранные для путешествия, начали переплывать пролив и показываться на палубе шхуны. Что касается «Морского Льва», то на нем уже было все необходимое, и Пратт начал волноваться по поводу того, что еще не прибыли самые опытные матросы, которых отыскивал Филипп Газар и которых хотел иметь капитан Гарнер. Их требовалось два-три человека.
Достойный арматор совсем не подозревал того, что виньярдцы подкупили этих людей и мешали им заключить договор с Филиппом Газаром, желая тем выиграть время для оснащения другого «Морского Льва», которого они почти уже с месяц снаряжали. Они купили этот корабль в Нью-Бедфорде, желая воспользоваться теми неполными сведениями, которые они получили от капитанов брига и шхуны. Сходство в имени судов было случайностью или, точнее сказать, оно было внушено общим характером предприятия.
После нескольких дней отсрочки Газар прислал из Бонингтона человека по имени Уотсона, известного в качестве опытного охотника за тюленями. Этот матрос показался прекрасным, и за отсутствием двух своих товарищей, которые занимались наборкою людей, Росвер Гарнер, для которого командование было еще делом новым, часто советовался с этим опытным моряком. Для Пратта было большим счастьем, что он не открыл ни одной из своих двух тайн молодому капитану. Гарнер знал только, что шхуна должна итти на охоту за тюленями, морскими львами и другими подобными животными, но ему еще ничего не было навестно о тайне Дагге.
Осторожность Пратта была тем более кстати, что Уотсон не имел никакого намерения отправляться из Ойстер-Понда и уже поступил на службу виньярдского «Морского Льва», которого купили в Нью-Бедфорде и снаряжение которого тогда заканчивали. Одним словом, Уотсон был шпион, подосланный виньярдцами для того, чтобы выпытать намерения арматора шхуны. Его целью было вкрасться в доверие к Гарнеру и точнее разведать о состоянии дел.
В таком положении были дела в Ойстер-Понде в следующую неделю после посещения капитана Дагге. Шхуна была совершенно готова к отплытию, и капитан Гарнер начинал поговаривать об оставлении берега. Опытные люди, которых он ждал, еще не прибыли, и молодой капитан выказывал большое нетерпение.
— Я не знаю, что делают Газар и Грин! — кричал однажды своему арматору Росвель Гарнер с кормы, на которой стоял. Пратт был на берегу, а Уотсон работал на вахте. — Они так долго живут на земле, что могли бы набрать двенадцать человек, а нам недостает еще только двоих, конечно, в том случае, если вот этот даст обязательство, которого он еще не подписывал. Кстати, Уотсон, скоро мы увидим твой почерк?
— Я неуч, капитан Гарнер, и мне нужно много времени на то, чтобы подписать свое имя.
— Да, да, ты осторожный молодец, и тем ты мне еще более нравишься. Но у тебя было достаточно время для размышления.
— Капитан Гарнер, — сказал Пратт, слышавший весь этот разговор, — надо бы узнать, хочет ли вообще этот человек поступить на шхуну или нет?
— Я наймусь сейчас же, — сказал Уотсон, — но только я должен знать прежде то, на что я пускаюсь. Если бы мне сказали, к каким островам отправится корабль, тогда это могло бы дать мне решимость.
Этот вопрос был предложен искусно, хотя и терял свою силу вследствие осторожности Пратта, который не сообщил своей тайны даже капитану своей шхуны. Если бы Гарнер действительно знал, куда шел, то желание нанять столь опытного человека, как Уотсон, могло бы вынудить его на какое-нибудь безрассудное признание. Ничего не зная сам, он принужден был ответить то, что счел лучшим.
— Ты спрашиваешь, куда мы идем? Мы идем на охоту за тюленями и будем отыскивать их везде, где только их можно найти.
— Да, да, сударь, — сказал, смеясь, Уотсон, — выходит: ни там, ни тут, вот и все.
— Капитан Гарнер, — сказал Пратт, — это похоже на шутку, и надо либо нанять этого человека, либо взять на его место кого-нибудь другого. Сойдите на берег, сударь, я дома хочу поговорить с вами о делах.
Тон Пратта удивил равным образом и капитана и моряка. Что касается Гарнера, то он прежде, чем отправиться в дом Пратта, где ожидал встретить Марию, сошел с кормы и надел черный галстук. В то время, как капитан занимался переменой своего туалета, Уотсон спустился с вант[13], а когда молодой капитан отправился к Пратту, Уотсон подозвал Бетинга Джоя, который ловил недалеко от берега рыбу. Через несколько минут Уотсон сидел в лодке Джоя вместе со своим мешком — он не привез чемодана — и направлялся к порту. В тот же день он отплыл на дожидавшемся его китоловном боте и вез в Гольм-Голь известие, что «Морской Лев» будет готов к отплытию на следующей неделе.
