Но в эту минуту он ощутил такую дрожь, что был принужден сесть в кресло и немного отдохнуть.
Развертывая первую карту, Пратт увидал, что это была карта южного полушария. На ней ясно было обозначено несколькими чернильными точками три или четыре острова… с широтою и долготою, написанными по краям.
Пратт едва дышал. Его руки тряслись. Успокоившись, он переписал широту и долготу в записную книжку, которую всегда носил с собой, потом сел и тщательно выскоблил перочинным ножиком на морской карте обозначение островов и цифры, которые на ней находились. Окончивши это, он почувствовал себя облегченным от большой тяжести. Но это было еще не все.
Морские карты, назначенные для шхуны, лежали на столе в его комнате. Он начертил на одной из этих карт, как только мог лучше, острова тюленей, следы которых он уничтожил на карте Дагге. Также написал там те цифры, которые были на карте матроса.
Потом он развернул вторую карту: то была карта Западной Индии с особыми обозначениями на ней некоторых местностей. Одна из этих местностей была так отмечена, что нельзя было сомневаться в том, что она именно и принадлежала пиратам.
Самая местность была обозначена карандашем, который легко было вытереть резинкой. Сверх того, Пратт выскреб ножичком то место, на котором были обозначены цифры. Теперь он мог быть уверен в том, что никакой глаз не откроет того, что он сделал. Начертив эту местность на своей карте Западной Индии, он положил карты Дагге в чемодан и закрыл его. Он уже раньше записал все подробности, которые слышал от самого Дагге, и полагал, что теперь обладает всеми сведениями, которые могли сделать его богатейшим человеком графства Сюффолк.
Когда Пратт встретился со своею племянницею, Мария была даже удивлена веселостью дяди.
Тотчас же Пратт отправился на берег, желая видеть, как Росвель Гарнер доканчивал оснащение «Морского Льва».
Молодой капитан работал вместе с матросами, которых он уже нанял. Шхуна была спущена на воду, и по временам деревенская тележка или двуколка, запряженная быками, перевозила на набережную съестные припасы, которые складывали в камбуз[10]. Груза не было, потому что корабль, отправляющийся на охоту за тюленями, нуждается только в соли и съестных припасах. Словом, работа шла быстро, и капитан Гарнер объявил нетерпеливому хозяину, что через неделю шхуна будет готова к отплытию.
— Я пригласил офицера, в котором нуждался, — сказал Росвель Гарнер, — и он теперь в Бонингтоне, где отыскивает недостающих людей для экипажа. Нам нужна полдюжина моряков, на которых мы могли бы положиться, а затем мы возьмем кого-нибудь из наших соседей, еще новичков.
— Ну, — весело сказал Пратт, — у вас будет много юнцов; они стоят дешевле. Вижу, капитан Гарнер, что дела у вас идут очень хорошо, я оставляю вас, а после обеда скажу несколько слов наедине.
Через час или два Пратт и его племянница сидели за столом вместе с двумя гостями.
Гости эти были: Росвель Гарнер и пастор Уитль.
— Я очень жалел, что моя поездка в Коннектикут не позволила мне увидеть бедняка, которого так скоро вынесли из дома вдовы Уайт, — заметил пастор. — Мне говорили, что больной родился на Востоке.
— Так думает доктор Сэдж, — отвечал Пратт. — Капитан Гарнер предложил съездить за доктором в моей шлюпке (Пратт сделал ударение на слове моей), но можно ли помочь моряку, у которого страдают легкие?
— Этот бедняк был моряк, а я и не знал, чем он занимался. Он не из Ойстер-Понда?
— Нет, у нас здесь нет никого по фамилии Дагге, часто встречающейся в Виньярде. Большая часть Дагге — моряки, и этот человек занимался тем же, хотя я от него ничего не слыхал об этом и заключаю это из некоторых слов, вырвавшихся у него в разговоре.
Пратт думал, что таким образом ему удастся скрыть истину, так как никто не присутствовал при его тайных разговорах с Дагге. Но предполагать, что вдова Уайт не принимала никакого участия в разговоре, происходившем под ее кровлею, значило не знать ее характера. Наоборот, любопытная женщина не только старалась подслушать, но даже провертела дыру, которая служила ей обсерваториею, откуда она могла слушать и видеть все, что происходило между Праттом и ее постояльцем.
— Бетинг Джой пришел с берега и желает видеть хозяина, — сказал появившийся в дверях негр.
— Бетинг Джой! Я надеюсь, что он не пришел за рыбой, которую мы съели, — сказал, смеясь, Пратт. — Я отдал за нее Джою полдоллара. Вы видели, как я платил, капитан Гарнер?
— Я думаю, сударь, что он пришел не за этим. Джой привел незнакомца, которого высадили на берег. Но вот он, сударь!
— Незнакомец? Что за человек?
Глава V
— Земноводное! — тихо сказал при виде незнакомца Росвель Гарнер, обращаясь к Марии.
Слово «земноводное» обозначало обыкновенно моряков-китоловов, охотников за тюленями, живущих на восточной стороне Лонг-Айленда, на Виньярде, в окрестностях Бонингтона и, может быть, близ Нью-Бедфорда. Они были матросы, но были моряками в полном смысле этого слова.
Незнакомца пригласили за стол. Он без церемонии принял приглашение. Потом он выпил стакан воды с ромом и выразил намерение приступить к делу, по которому пришел. До сих пор он ничем не объяснил причины своего посещения, заставляя Пратта теряться в догадках.
— Рыба хороша, — холодно сказал незнакомец, считая себя в праве сказать свое мнение по этому поводу, — но и в Виньярде мы не бедны в этом отношении.
— В Виньярде? — прервал Пратт, не слушая того, что незнакомец мог сказать далее.
— Да, сударь, в Виньярде, потому что я принужден был приехать оттуда. Может быть, я должен объявить вам, кто я такой: я прибыл из Виньярда, и зовут меня Дагге.
Пратт, который в это время намазывал масло на хлеб, уронил нож на тарелку.
Дагге и Виньярд были два слова, которые неприятно прозвучали в его ушах. Возможно ли, чтобы доктор Сэдж имел время так скоро послать известие в Виньярд? И это «земноводное» соседнего острова не пришло ли похитить у него сокровища? Пратт был смущен. У него явилась даже мысль, что все деньги, потраченные им на оснащение «Морского Льва», потеряны.
Однако, немного подумав, он преодолел свою растерянность и, слегка наклоняя голову, поклонился незнакомцу, как будто хотел сказать ему: «Добро пожаловать!»
Через несколько минут незнакомец объяснил причину своего посещения.
Дагге очень многочисленны в Виньярде, — сказал он, — и если вы назовете кого нибудь, то очень не легко узнать, к какому семейству он принадлежит. Несколько недель тому назад один из наших кораблей воротился из Гольм-Голя и сообщил нам, что встретил бриг, идущий из Нью-Гавена, который его уведомил, что экипаж высадил на Ойстер-Пондский берег моряка, по имени Томаса Дагге, виньярдца, который возвращался после пятидесятилетнего отсутствия. Это известие распространилось по всему острову и наделало много шуму между всеми Дагге. Много виньярдцев шатается по свету, и некоторые из них возвращаются на остров умирать. Так как большая часть их приносит с собою что-нибудь, то их возвращение всегда считают хорошим признаком. Поговорив со стариками, мы решили, что Томас Дагге был брат моего отца, который отплыл назад тому около пятидесяти лет, и о котором не было никаких сведений. И вот мои родные послали меня, чтобы разыскать его.
