– А, вы из провинции. Тогда понятно! – Он хохотнул, и его грустные глаза неожиданно засияли. – Ну, юная леди, не стану вас дольше задерживать своими рассуждениями о евреях. Еще раз примите мою самую искреннюю благодарность. Да благословит вас Господь и сохранит до конца ваших, дней.
Эмма вздрогнула от этого упоминания о Боге, которого она больше не признавала и в которого не верила, но, понимая, что этот человек хочет ей добра, она ответила ему дружелюбной улыбкой:
– Пустяки. Мне это ничего не стоило. Была рада помочь вам, сэр.
Мужчина учтиво поклонился и пошел своей дорогой. Однако через несколько шагов он зашатался и, схватившись за грудь, оперся о стену. Эмма тут же подбежала к нему:
– Вам нехорошо? – Она заметила, что его лицо стало белым как полотно и исказилось от боли, губы посинели, а на лбу выступил пот.
– Нет, все в порядке, – ответил он сдавленным голосом, с трудом переводя дыхание. Чуть погодя он прошептал: – Боль уже прошла. Может, что-то с желудком.
Но Эмма подумала, что он очень неважно выглядит. Он казался совсем разбитым и больным.
– Вы живете далеко отсюда? – настойчиво спросила девушка. – Я отведу вас домой.
– Нет-нет! Вы и так много для меня сделали. Пожалуйста, прошу вас. Я хорошо себя чувствую. Не беспокойтесь.
– Где вы живете? – упорно настаивала Эмма.
– На Империал-стрит. – Он не мог не улыбнуться, с трудом превозмогая боль. – Весьма неудачное название для маленькой бедной улочки, ее вряд ли можно считать королевской в любом смысле этого слова. Она находится в районе Лейландз, в десяти минутах ходьбы отсюда.
Сердце Эммы упало при упоминании об этом квартале. Она слышала, что там было опасно, там было гетто, но она не выдала своих чувств, стараясь казаться спокойной.
– Пойдемте же! Я провожу вас домой. Мне кажется, вы не совсем здоровы, и вам может понадобиться моя помощь, если на вас опять нападут, – убеждала девушка.
Старый еврей был совершенно потрясен ее предупредительностью и готовностью вновь прийти ему на помощь, но, не желая причинить ей беспокойства, он изо всех сил старался отговорить ее. Эмма же, несмотря на его возражения, распорядилась по своему усмотрению. Крепче сжав свою сумочку, она отобрала у мужчины сверток, цепко взяла его за руку, к вдвоем они медленно пошли вверх по улице.
Острая боль в груди медленно проходила, и, когда дыхание восстановилось, мужчина почувствовал себя лучше. Он внимательно разглядывал девушку, которая помогала ему с такой заботой и так великодушно. Никогда еще чужой человек не одаривал его такой добротой. Он покашлял, унимая нахлынувшие чувства, и тихо произнес:
– Вы так добры и внимательны. Я очень признателен вам. – Он остановился, повернулся к ней лицом и протянул ей руку. – Меня зовут Абрахам Каллински. Окажите мне честь, назвав ваше имя.
Эмма сунула сверток под локоть и взяла его руку. Он крепко пожал ее тонкие пальцы.
– Меня зовут Эмма Харт.
Он заметил серебряное кольцо на ее левой руке:
– Миссис Харт, я полагаю?
Эмма кивнула, но ничего не сказала. Будучи человеком вежливым и тактичным, Абрахам Каллински уважал право других на личные тайны и воздержался от лишних вопросов.
Они шли ровным, спокойным шагом, Эмма поддерживала его под локоть, и по дороге он еще многое рассказал ей о себе, так как был общителен, разговорчив и красноречив. Эмма с ее пытливым умом и неутолимой жаждой познания слушала его с живым интересом, всецело внимая ему. Она узнала вскоре, что в 1880 году он отправился из Киева в Роттердам, а оттуда – в Гулль, крупнейший морской порт Йоркшира.
– Как многие другие евреи из России и Польши, я приехал в Лидс, намереваясь продолжить свой путь в Ливерпуль, а уже оттуда – в Америку, – объяснял он. – Так или иначе я был вынужден остановиться на время в Лидсе, чтобы заработать денег на билет в Америку. Евреи должны идти к другим евреям, и по прибытии я сразу же отправился в Лейландз, где проживает большинство евреев-переселенцев, в надежде найти ландсманна, то есть земляка из той же страны, говорящего на моем языке. Я легко нашел работу, ведь здесь среди евреев такие добрые, по-родственному сердечные отношения. Мы стараемся помогать друг другу. – Он засмеялся, что-то вспомнив. – Эх, я был молод тогда. Двадцати лет от роду. В двадцать один счастье улыбнулось мне, и я встретил ту юную леди, что стала моей женой. Она родилась в Лидсе Ее родители сбежали из России много лет назад. И таким вот образом, миссис Харт, я остался в этом городе. Я так никогда и не добрался до Америки. Ну что ж, вот мы и пришли! – Он обвел рукой вокруг. – Вот здесь я прожил последние двадцать пять лет, хотя и не постоянно в одном доме.
Эмма огляделась, ее взгляд с нескрываемым любопытством касался всего вокруг с того момента, как они вошли в Лейландз. Это было сплетение невзрачных улочек, темных внутренних дворов и грязных тупиков. Домики жались друг к другу, будто ища защиты. Эмма содрогнулась при виде такой убогости и нищеты, когда они перешли Байрон-стрит и направились в самое сердце гетто. Босоногие дети в заплатанных одежонках играли посреди Империал-стрит, а мужчины торопливо шли по своим делам, понурив голову и отводя глаза. Как странно они выглядят, эти бородатые мужчины в широкополых шляпах и длинных сюртуках. Они совершенно отличаются внешне от мистера Каллински, больше похожего на истинного англичанина. При этой мысли Эмма улыбнулась, ведь он только что сказал ей, что родился в России.
Абрахам Каллински остановился перед домом в самом конце Империал-стрит. К удивлению Эммы, он оказался больше и выше остальных и в отличном состоянии. Ставни были открыты, на окнах висели белые накрахмаленные занавески.
– Вот мой дом, – показал он, и его лицо озарилось такой радостью, что Эмма была тронута. Он расправил плечи, и гордость зазвучала в его голосе.
– Ну вот, теперь все у вас будет хорошо, – сказала Эмма, – мне было очень приятно вас слушать, мистер Каллински. Было очень интересно. Надеюсь, вы чувствуете себя лучше. До свиданья, мистер Каллински. – Она протянула ему сверток, милая улыбка играла на ее лице.
Абрахам Каллински смотрел на эту девушку, которая не была еврейкой и так великодушно пришла к нему на помощь, отнеслась с большим сочувствием, посвятила ему уйму времени. Сочувствие было здесь редкостью. Он взял ее за руку, желая удержать.
– Пожалуйста, зайдите на минутку, пожалуйста. Я хочу познакомить вас с моей женой, миссис Харт. Ей захочется поблагодарить вас. Она будет вам очень признательна за оказанную мне помощь, столь бескорыстную. Прошу вас.
– Ах, мистер Каллински, в этом нет никакой необходимости. И мне нужно идти.
