– Еще раз благодарю вас, юная леди. Это было очень смело с вашей стороны прийти мне на помощь. Для моего спасения. – Он улыбнулся, и его глаза засветились признательностью. – Немногие мужчины ввязались бы в потасовку в этих местах, не говоря уже о юной леди, такой, как вы. Да, действительно, у вас доброе сердце и вы полны бесстрашия. Да вы просто совершили подвиг! Весьма похвально! – Он смотрел на нее с неприкрытым восхищением. Он был немало удивлен ею.
Хотя этот человек говорил по-английски с очень правильным выговором и четко произносил слова, Эмма уловила легкий акцент, но откуда он – не поняла. Наверняка он приезжий, решила она и, нахмурившись, спросила:
– Почему эти ужасные мальчишки швыряли в вас камнями?
– Потому что я еврей.
Эмма не знала, что означало быть евреем, но, как обычно, не показывая своего неведения в любом деле, она повторила, не придавая значения его объяснению:
– Но что же побудило их бросать в вас камнями? Человек спокойно выдержал ее вопрошающий взгляд.
– Потому что люди всегда боятся того, чего не понимают, что мм неизвестно, необычно или чем-то отличается. Этот страх неизменно превращается в ненависть. Бессмысленную, безрассудную ненависть. В этих местах ненавидят евреев и издеваются над ними. – Он покачал головой. – Эх, как странно положение человека в обществе, разве не так? Есть люди, ненавидящие без всякого повода. Они всего лишь просто ненавидят. Они не осознают, что их неоправданная ненависть неизбежно обратится против них самих и разрушит их духовно. Да уж, в конечном счете это – саморазрушение.
Его слова, произнесенные с такой глубинной тоской и в то же время совершенно беззлобно, так тронули Эмму, что она почувствовала приступ острой боли в сердце. Значит, ее ненависть к Эдвину была несправедливой? „Нет, – настаивал внутренний голос. – Эта ненависть оправданна, не о ней говорил этот добрый человек. У тебя есть все причины, чтобы чувствовать то, что ты ощущаешь. Этот вероломный Эдвин Фарли предал тебя”. Она откашлялась и тихонько тронула мужчину за руку.
– Мне очень жаль, что люди ненавидят вас и пытаются оскорбить. Как это ужасно, что вам приходится жить в таких… таких… – Она умолкла, подыскивая нужное слово.
– Гонениях, – подсказал мужчина. Привычная и давняя печаль быстрой пеленой заволокла его взор, затем легкая горестная улыбка заиграла на его благородном лице. – Эх, а ведь эта маленькая суматоха ничто по сравнению с погромами. Когда эти грубияны и громилы действительно сходят с ума, то становятся ужасно несносными. Немилосердными. Нападают на нас и наши дома. Нам достаются не только презрительные насмешки, но и побои, выбитые окна и много разных грубостей. – Он устало покачал головой, и тут лицо его прояснилось. – Но постойте, это не ваши проблемы, юная леди. Я не должен обременять вас этим.
Эмма была поражена и взволнована всем сказанным, она также была в смятении от того странного спокойствия, с которым этот человек воспринимал столь ужасное положение.
– Но, быть может, полиция смогла бы остановить их? – закричала она, и ее голос стал непривычно резким от гнева.
Человек криво улыбнулся:
– Вряд ли. Временами они пытаются прекратить это, но в основном, делают вид, что ничего не замечают. Лидс не такой уж законопослушный город в наше время. Мы, как можем, заботимся о себе сами. Держимся друг за дружку. Потихоньку занимаемся своими делами. Избегаем стычек, они легко могут перерасти в опасные конфликты. – Теперь он явственно увидел ужас в глазах девушки и недоумение на лице. С неожиданной проницательностью он спросил:
– Вы не знаете, кто такие евреи, юная леди, так?
– Не совсем, – начала Эмма и запнулась, сознавая – и смущаясь от этого, – какая она невежда.
Заметив ее стеснение, мужчина тихо спросил:
– Вы хотите узнать?
– Да, пожалуйста, я об очень многом хочу узнать.
– Тогда я расскажу вам, – заявил он с мягкой улыбкой. – Евреи – это народ, происходящий от иудеев и израильтян, от племени Израиля. Наша религия называется иудаизм. Она основывается как на Ветхом завете, так и на Торе.
Эмма внимательно слушала, и мужчина замечал живой интерес на ее лице и ум в ее прекрасных глазах. Он также полностью ощутил ее сочувственное отношение и терпеливо продолжал:
– Вы знаете вашу Библию, юная леди?
– Кое-что, – ответила Эмма.
– Тогда вы, возможно, читали книгу Ветхого завета об Исходе. Вы, конечно же, знаете Десять Заповедей? – Она кивнула утвердительно, и он продолжал: – Эти Десять Заповедей были даны нашему народу Моисеем, когда он вывел нас из Египта и основал еврейскую нацию. Христианство тоже зиждется на иудаизме. Вы этого не знали?
Хотя Эмме совсем не хотелось выглядеть неучем, она чистосердечно призналась:
– Нет, не знала.
Горящие черные глаза мужчины испытующе смотрели на нее:
– Иисус Христос был евреем, и Иисус тоже был гоним. – Он вздохнул, и это был долгий и скорбный вздох. – Я полагаю, что мы, евреи, кажемся странными остальным людям, потому что наши обычаи, правила приема пищи и форма богослужения сильно отличаются от других. – Он улыбнулся своим мыслям и добавил тихо, почти шепотом: – Но, возможно, мы не так уж и отличаемся, если не думать об этом.
– Конечно, не отличаетесь! Но люди бывают глупы и невежественны! – страстно воскликнула Эмма, уловив смысл его слов и тотчас вспомнив о безумных классовых различиях самой Англии, порождавших неменьшую жестокость и кошмарную несправедливость. Девушка быстро взглянула на собеседника.
– Так, значит, вы из страны евреев, сэр? – спросила она, подразумевая акцент, слегка окрашивающий его речь.
– Нет-нет. Видите ли, за прошедшие века евреи разбрелись по всему свету. Они пришли в Испанию, Германию, Россию, Польшу и многие другие страны. Я сам родом из Киева, из России. Большинство евреев, живущих в Лидсе, тоже выходцы из России или из Польши. Мы приехали сюда, спасаясь от тех ужасов и тревог, что причиняли нам еврейские погромы. Я получил боевое крещение в своей собственной стране, и, как бы ни было нам тяжело здесь временами, все равно здесь не так страшно, как в России. В Англии жить хорошо. Слава Богу, мы здесь свободны.
Человек замолчал, проникнувшись тем, как серьезно и терпеливо девушка слушала его рассказ, и его внезапно осенила мысль:
– Вы наверняка не из Лидса, иначе знали бы, что здесь живет много евреев-переселенцев и что нас многие презирают.
– Я не знала, – подтвердила Эмма и добавила: – Я приехала из Райпона.
– А, вы из провинции. Тогда понятно! – Он хохотнул, и его грустные глаза неожиданно засияли. – Ну, юная леди, не стану вас дольше задерживать своими рассуждениями о евреях. Еще раз примите мою самую искреннюю благодарность. Да благословит вас Господь и сохранит до конца ваших, дней.
