подождать до дома, чем вот так. Она повернулась к раковине и распечатала пластиковую упаковку с зеленой зубной щеткой. В стакане у зеркала заметила щетку-соседку с такой же зеленой ручкой. Щетина у нее была стесана до основания так, что обрубки слиплись в одну белую массу. Саша сомневалась, что такой щеткой можно почистить что бы то ни было, и потянулась выбросить ее в мусор, но Катя остановила:
– Не трогай, это Люськина.
Саша в недоумении уставилась на Катю:
– А почему она не возьмет себе новую?
– Новых нет, их выдают только в первую ночь. Обычно так надолго никто не задерживается.
– Кто выдает? Почему только один раз? – спросила Саша. Но в этот момент напор усилился, и из душа над Катиной головой с ревом хлынул поток воды, заглушая вопрос.
* * *
На первом этаже зала ожидания было людно. Тут и там в желтых креслах сидели люди и безучастно глядели на табло. Поезда сейчас ходили каждые полчаса.
Наконец-то я уеду, обрадовалась Саша и подошла к застекленной кабинке информации. Там за компьютером сидела та же женщина в той же позе, словно с их прошлого разговора прошло не больше минуты. Саша постучала.
– Вы сказали сегодня подойти.
Саша протянула билет, женщина неодобрительно покачала головой, разворачивая смятую бумажку. Долго что-то сверяла с компьютером, потом сказала:
– Проходите.
В стене щелкнула дверь, которую Саша раньше не замечала, открывая проход в узкий, слабо освещенный коридор.
– Кабинет четырнадцать.
Саша послушно пошла по коридору. Он был странно безликим. Ни скамеек, ни искусственных цветов в горшках, ни зарешеченных окон, ни стендов с информацией. Только голые стены и нервное мигание желтой лампы. Не было даже дверей – только в самом конце коридора одна-единственная с большим черным номером «14». Саша робко постучалась, из-за двери раздалось:
– Заходите.
Саша зашла.
За столом сидел приземистый мужичок в очках и перебирал бумаги. Из окна за его спиной лился бледный утренний свет, которого вполне могло бы хватить, но настольная лампа тоже горела, и от ее назойливой яркости Саше тут же захотелось спать.
– Садитесь.
Голос у мужичка казался добродушным, но глаз он не поднял.
– Я бы хотела сегодня уехать, – сказала Саша, протягивая ему билет.
Мужичок изучил билет, нахмурился. Переложил несколько бумаг из правой стопки в левую. Порылся в ящике стола, но так ничего и не достал.
– Хм, – только и сказал он.
– Это возможно? У меня еще собака, ее надо отправить в Чебоксары.
Мужичок кивнул с пониманием дела, словно только тем и занимался, что перевозил чужих собак.
– Как вы себя чувствуете?
Сашу этот вопрос обескуражил.
– Вам нужен сертификат о прививках от короны? У меня обе сделаны, а еще я переболела три месяца назад. Мне сказали, иммунитет…
– Это все хорошо, – мягко оборвал ее мужичок. – Но как вы себя чувствуете?
Саша захлопала глазами.
– Спать хочется от вашей лампы. – Ей казалось, она пошутила, но мужичок даже не улыбнулся. – И холодно. Я никак не могу согреться. У вас тут совсем не топят? А в остальном – нормально.
– И вам очень нужно уехать?
– Ну… да.
– Хм, – снова сказал мужичок и что-то пометил на одном из листов. – А голоса вас не беспокоят?
– Голоса?
– Ну, может, зовут вас куда? Шепчут?
Мужичок неожиданно посмотрел ей прямо в глаза, и от этого по спине пробежали мурашки.
– Нет, – поспешила ответить Саша. – Никто не шепчет.
– Хорошо, – забормотал мужичок, снова помечая что-то в документах. – Очень хорошо. Завтра опять поговорим. До свидания.
– Как это завтра? Подождите. Мне надо уехать, у меня билет! Что здесь, вообще, происходит?
Но мужичок уже снова погрузился в свои бумажки и перестал обращать на нее внимание.
Чарли ждал ее у кабинки информации, словно почувствовав, что она там. Она потрепала его по голове и купила в киоске два хот-дога, один из которых разломила и по частям скормила Чарли. Он быстро проглотил угощение и долго смотрел голодными, жалобными глазами, как Саша медленно жует свой. Так и не почувствовав ни вкуса булки, ни остроты сосиски, ни даже голода, Саша отдала Чарли остатки еды, пытаясь понять, что делать дальше. Может, хоть шлем с Чарли удастся отправить сегодня?
Она надела пуховик, натянула шапку и вышла к платформе. У калитки выстроилась целая очередь из пассажиров, и вчерашний сторож проверял билеты и пропускал их по одному. Когда же у него закончится смена? Саша на всякий случай пристроилась в очередь, но сторож ее не пропустил.
– Вы не прошли проверку.
– Какую еще проверку?
– На шепот.
– Нет у меня никакого шепота! – рассердилась Саша. – Пустите меня на поезд.
Сторож развел руками.
– Если нет шепота, тогда пожалуйста. Пусть вам сделают пометку в билете, и приходите.
– Возьмите хотя бы собаку! Через Чебоксары поезд идет? А через Муром?
– Поезд следует без остановок, – проговорил сторож своим бесцветным голосом и добавил: – Отойдите, девушка, не задерживайте движение.
Саша позвала Чарли и пошла в сторону леса. Ей нужно было проветрить голову.
Днем просека оказалась такой же безмолвной, как и вчера. Не качались на ветру тяжелые лапы елей, не срывались с заснеженных веток стайки встревоженных птиц. Небо было пасмурно-серым, отчего солнечный свет казался тусклым и невыразительным, словно пробивался на землю через толстый слой ваты. Мороз щипал лицо, и Саша ускорила шаг, надеясь согреться. Чарли бодро семенил рядом.
Редкие попадавшиеся ей прохожие все шли в сторону вокзала. Чаще поодиночке, но попадались и группы. Большинство спешило, молча проходя мимо Саши и не глядя по сторонам. Только один здоровяк с торчащим из-под куртки толстым воротом шерстяного свитера казался растерянным. Он то и дело пил воду из пластиковой бутылки BonAqua и хлопал большими выпуклыми глазами. Первым к нему подбежал Чарли и приветливо завилял хвостом.
– Вам помочь? – спросила Саша.
Здоровяк вздрогнул, словно только сейчас ее заметил, и расплылся в улыбке.
– Как хорошо, что я вас нашел, – забормотал он, – а то я уж и не думал, что выберусь отсюда. Подскажите, пожалуйста, куда здесь идти.
– Вокзал в той стороне, – показала Саша.
Здоровяк неуверенно кивнул, словно ждал продолжения.
– Здесь больше ничего нет.
Мужчина отпил из бутылки и утер рот тыльной стороной перчатки.
– Ну, на вокзал – значит, на вокзал, – сказал он уже более радостно и бодро зашагал в указанном направлении. Какое-то время Саша слышала его тяжелое дыхание, а потом он исчез за поворотом.
Не здесь ли я нашла вчера шлем? – подумала Саша. Она осмотрела сугробы вдоль дороги и не без труда нашла в одном из них вмятину. Она провела по ней
