очень хочу жить.
Ночь выдалась темная, хоть глаз выколи. Луна спряталась за тучи, словно специально подгадала под мой план. Мила притащила в мою спальню кучу свечей, несколько магических светильников (они работали на каких-то кристаллах и светили ровным белым светом) и, главное, книгу — «Основы стихийной магии для начинающих. Том 1».
— Миледи, я боюсь, — призналась Мила, косясь на дверь. — Если леди Маргарет узнает...
— Леди Маргарет спит и видит десятый сон о том, как она тратит мои денежки, — отмахнулась я. — А если и узнает — скажем, что я решила заняться самосовершенствованием. Она не посмеет мне запретить. Я все-таки хозяйка в этом доме, а не она.
Я раскрыла книгу и углубилась в чтение. Надо сказать, местная магия оказалась штукой интересной. Мир стоял на взаимодействии с потоками энергии, которые пронизывали все вокруг. Маги могли черпать эту энергию из себя (внутренний резерв) или из окружающего мира (внешние источники). Стихийная магия делилась на огонь, воду, землю и воздух. Плюс были редкие направления — пространство, время, жизнь, смерть.
— Значит так, — я отложила книгу. — Для начала мне нужно почувствовать свой резерв. Закрыть глаза, расслабиться, представить, что внутри меня есть озеро. Или костер. Или что-то, что можно наполнить.
Я уселась по-турецки прямо на ковер, закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего. Мила замерла в углу, боясь дышать.
Тишина. Темнота. Ничего.
Я попыталась представить озеро. Не вышло. Представила костер — пусто. Представила батарейку «Крона» — идиотизм, конечно, но вдруг? Нет, «Крона» не работала.
— Ни фига, — выдохнула я, открывая глаза. — Пусто, как в кошельке после черной пятницы.
— Может, не получается, потому что вы не верите? — робко предположила Мила. — Леди Маргарет говорила, что магия зависит от веры в себя. Если вы считаете себя бездарностью...
— Я не считаю, — перебила я. — Я знаю, что я не бездарность. Я чувствую внутри что-то. Вот здесь, — я прижала руку к груди. — Как будто уголек тлеет. Но я не могу до него достучаться.
Я снова закрыла глаза. На этот раз я не пыталась расслабиться. Я попыталась разозлиться. Вспомнила принца с его снисходительной ухмылкой. Лиану с ее приторной улыбочкой. Маргарет, которая, наверное, прямо сейчас пересчитывает мои бриллианты. Свою смерть в видении — плаха, топор, толпа, орущая «Убийца!».
В груди что-то дрогнуло. Уголек, о котором я говорила, вдруг стал горячее.
— Ого, — выдохнула я.
— Что, миледи? — встрепенулась Мила.
— Кажется, работает. Тихо, не мешай.
Я сосредоточилась на этом тепле. Представила, как оно растет, разливается по телу, наполняет руки, ноги, голову. Стало жарко. Очень жарко. Пот выступил на лбу.
— Миледи, у вас глаза светятся! — ахнула Мила.
Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они действительно светились — слабым оранжевым свечением. А в груди бушевал пожар.
— Да! — закричала я. — Получилось!
И в этот момент мои руки дернулись сами собой, с пальцев слетел сноп искр, и ближайшая штора вспыхнула ярким пламенем.
— А-а-а! — заорала Мила.
— Твою ж дивизию! — заорала я.
Мы обе заметались по комнате. Я пыталась сбить пламя руками (глупая, конечно, идея — огонь от этого только разгорался), Мила пыталась сорвать штору, но та висела высоко. Я схватила кувшин с водой, который стоял на туалетном столике, и вылила на огонь. Штора зашипела, но пламя не погасло — вода только разозлила его.
— Ковер! — закричала Мила. — Сбейте ковром!
Я рванула к стене, где висел гобелен, сорвала его и накрыла штору. Мила навалилась сверху. Мы обе топтались по тлеющей ткани, пока, наконец, не убедились, что огонь погас.
В комнате пахло гарью. Штора превратилась в обугленную тряпку. Гобелен, которым я ее накрыла, тоже пострадал. Я оглядела поле боя и расхохоталась.
— Миледи, вам смешно?! — Мила смотрела на меня с ужасом. — Мы чуть дом не сожгли!
— Зато теперь мы знаем главное, — я вытерла пот со лба. — У меня огненный дар. Самый настоящий, боевой, агрессивный огненный дар.
Я посмотрела на свои руки. Они больше не светились, но в кончиках пальцев все еще покалывало.
— Леди Маргарет говорила, что я пустышка, — прошептала я. — А я, оказывается, фейерверк. Интересно, это она ошиблась или специально врала?
— Врала, — уверенно сказала Мила. — Я помню, как лет пять назад к нам приезжал маг из Академии. Он хотел проверить ваш дар, но леди Маргарет не пустила его, сказала, что вы больны. А потом заявила всем, что он подтвердил вашу бездарность.
Я присвистнула.
— Вот оно что. Значит, она знала. Знала, что во мне что-то есть, и специально задавила это на корню. А Эвелина, бедная девочка, так и выросла с верой в собственную никчемность.
Мне стало грустно. Эвелину жаль — реально жаль. Она могла бы стать кем-то, если бы не эта стервятница рядом.
— Ладно, — я встряхнулась. — Прошлого не вернуть. Будем работать с тем, что есть. Мила, тащи еще воды — мало ли, опять что-то загорится. И давай попробуем еще раз. Теперь я хотя бы знаю, на что давить.
Вторую попытку я решила начать с теории. В книге было написано, что огненные маги должны контролировать свои эмоции, потому что огонь напрямую связан с гневом и страстью. Если злишься — огонь вырывается наружу. Если боишься — тоже. Идеальное состояние — спокойная уверенность хищника.
— Легко сказать, — пробурчала я, усаживаясь на пол подальше от легковоспламеняющихся предметов. Мила тем временем вылила на пол три кувшина воды — на всякий случай.
Я закрыла глаза. Снова представила уголек в груди. Теперь он был горячее, чем в первый раз — после поджога шторы он словно расправил плечи и осознал свою силу.
— Привет, — мысленно обратилась я к нему. — Давай дружить. Ты меня не сжигаешь, я тебя не тушу. Идет?
Уголек пульсировал в ответ. Кажется, он был не против.
Я осторожно потянулась к нему, представляя, что протягиваю руку к огню. Не хватаю, не давлю, просто касаюсь. И вдруг поняла: это не просто уголек. Это целое пламя. Огромное, мощное, дикое, но — подчиняющееся. Оно ждало. Всю жизнь Эвелины оно ждало, когда хозяйка обратит на него внимание.
— Прости, что заставила ждать, — прошептала я. — Я здесь. Я с тобой.
Пламя взметнулось
