к чему, — холодно заявлял Бравин.
Древовидная сестра вызывающе сердито пожимала плечами. Ее поражала черствость профессора.
Но дело было не в черствости. Стив боялся видеть маленького Пати, встреча с мальчиком могла поколебать его решимость.
Бугристый участок, удаленный из щитовидной железы больного, Стив растворял в сложной комбинации из открытых им ранее стимуляторов нервной деятельности — для краткости и из законного тщеславия он называл этот препарат «жидкостью Бравина», — полученную смесь вводил в кровь крысам, обезьянам и собакам. Через семь — десять дней у подопытных животных появлялась способность чувствовать силовое поле. По его указанию Глоб Диман делал операции, и у всех животных обнаруживался новый центр в форме небольшого вздутия, точно такой же, какой был удален у Пати Стена.
Перед Бравином открылись невиданные перспективы. Сделав себе прививку, он возвысится над людьми: умение читать чужие мысли поставит его наравне с богом. Но решиться на этот шаг он не мог, он понимал, что тяжесть новых знаний должна будет поместиться в том же слабом его теле, подчиненном обычным человеческим страстям. Вынесет ли он это?
Ампулу со смесью он держал в сейфе. Мысленно он назначил срок прививки — день, когда будет выписан из клиники Пати Стен. Стив ждал этого дня и боялся его. На всех своих знакомых и служащих в клинике он стал смотреть другими глазами. Что-то он узнает о них! Даже преданная ему сестра Анна Полон, которая всегда пользовалась его особым доверием, стала внушать ему подозрения.
Он вспомнил случай пятилетней давности. Тогда он читал лекции в медицинском колледже. Одна из студенток особенно внимательно слушала его. Ему было лестно видеть, как загорались ее глаза, когда он произносил удачные и новые мысли. Собственно, ради нее он и старался. Он чувствовал: она почти влюблена в него. Это была очень симпатичная девушка. А умственные ее способности едва ли не равнялись красоте. И эта необыкновенная девушка влюблена в него.
Однако заблуждения его вскоре рассеялись. Однажды в зеркале он увидел, как она передразнивает его напыщенную походку. При этом она сгибала ноги в коленях, чтобы показать, какой у него ничтожный рост. Бравин вспыхнул. Студентка встретилась с ним глазами, испугалась и убежала.
Он отомстил ей по-своему. Завалить любого студента на экзаменах ничего не стоило. Он заставил ее прийти вторично. Она понимала: это месть, но вступить с ним в борьбу не смела. Он принял ее в кабинете одну. Она сидела покорная и напуганная, но такая же красивая, как и прежде. Ему было больно смотреть на ее красоту. Она приготовилась к самым каверзным вопросам и внутренне дрожала перед ним. Но ее страх не давал ему удовлетворения. Он предпочел бы, чтобы она восхищалась им. Он предложил ей вопросы. Пока она готовилась, наблюдал за нею. Лицо ее выдавало мучительные переживания. Наконец она решилась, подошла к столу. Но он не стал спрашивать, сказал, что ставит ей самый высший балл.
Она удивленно смотрела на него.
— Можете идти, — сказал он.
Изумленная, она направилась к двери. Она все еще не пришла в себя. Счастливый исход, видимо, не очень обрадовал ее — он слишком легко достался. Она поняла: злобный профессор только забавлялся ею. У самой двери она остановилась и оглянулась. В глазах вспыхнул дерзкий вызов.
— Карлик, карлик! — по-детски обиженно выкрикнула она.
Что если и эта добродетельная ханжа Анна Полон в душе презирает его, смеется над ним.
Где бы Бравин ни слышал за своей спиной смех, он всегда принимал его на свой счет, но никогда не оглядывался. Напротив, походка его становилась еще более важной.
Теперь в его руках будет оружие, которым он сможет сразить кого угодно. Он заставит бояться себя. Его мозг — это не мозг ребенка. Тяготы новых знаний не придавят его натуру, а сделают ее крепче, неуязвимей. И все же сомнения не давали ему покоя…
Наступил решающий день. За мальчиком явились родители. Он уже совсем выздоровел. В клинике все привязались к нему и расставались с сожалением. Один Стив не навещал больше своего пациента.
Стены приехали на той же машине. В этот раз они оставили ее далеко от входа. Бравин стоял у окна. Левый рукав у него был засучен выше локтя. Ампула лежала на столе, шприц кипятился в стерилизаторе. Все готово. Оставалось сделать только укол, легкий и совсем не болезненный. Но Стив медлил. Он отказался принять Стенов. Даже мальчика не пустил в свой кабинет. Анна Полон с немым укором посмотрела на него, но промолчала. Должно быть, ее смутил странный блеск в глазах профессора.
По двору мимо скучных кактусов Стены веди мальчика за руки. Он шагал между ними вприпрыжку, сияющий, веселый. В открытую форточку доносился его звонкий голос. Не верилось, что два месяца назад этот мальчик походил на обремененного заботами согбенного старца с недетскими печальными глазами.
Бравин разбил ампулу и наполнил шприц. Через неделю для него не будет тайн. Может, не через неделю, немного больше, пока научится он управлять новым чувством — это не важно. Он узнает, как развлекается его жена со своим любовником, красавцем Викентом, узнает все, что о нем думают близкие. От этой мысли по спине пробежали судороги.
Рассматривая на свет жидкость в шприце, он видел как мальчик вырвался от родителей и побежал вдоль забора, палкой ударяя по металлическим прутьям больничной ограды. Мелодичный звон долетал до слуха Бравина. Мальчик возбужденно кричал:
— Папа, послушай, какая музыка! Слышишь, папа? — палка барабанила по стальной решетке — нехитрая музыка достигала окон клиники.
Бравин распахнул окошко и высунулся наружу, чтобы еще раз увидеть мальчика. Сейчас он пожалел, что не навещал его все эти дни. Он добровольно лишал себя простого человеческого счастья.
Бравин сдавил в кулаке шприц и ампулу. Неожиданно с размаху швырнул их на пол. Желтоватая жижа лаковым пятном растеклась по паркету.
Вбежала испуганная сестра.
— Боже, вы разбили ампулу!? — ужаснулась она. Анна Полон была уверена: произошло несчастье, ведь профессор так оберегал эту таинственную ампулу.
— Соберите осколки и вытрите пол, — приказал Стив, поправляя рукав халата.
Поединок динозавров
Прошлогодняя история задала хлопот всему нашему институту. Случилось это в субботу вечером.
Во дворце спорта играли на кубок по хоккею. Я включил телевизор. Едва на экране стали появляться мутные фигуры игроков, погас свет. Электрическая лампочка в плафоне на стене светилась одной только раскаленной нитью. Я выглянул в окно: с десятого этажа видно весь город и
