совершила, я не могу опуститься еще ниже.
Но как же тогда сдать этот дурацкий экзамен? Должен же быть способ!
11 глава
Его губы касаются моих с такой нежностью, что по телу разливается тепло. Они мягкие, чуть влажные и не торопятся, будто все их предназначение — доставлять мне наслаждение. Богдан словно пьет меня медленно, как редкое вино, и я таю, растворяюсь в этом моменте.
Пальцы скользят к пуговицам моей блузки. Каждое его движение — обдуманное, неторопливое.
Слышу тихий шелест ткани, падающей на пол, и чувствую, как его ладонь прикасается к обнаженному плечу, и кожа тут же вспыхивает от этого прикосновения, будто по ней пробежали тысячи искр.
Он ласкает меня, изучает каждый изгиб, и я горю. Мне так нравится это сладкое, томное головокружение, когда мысли расплываются, и остается только ощущение его рук на моей коже.
Когда Богдан расстегивает бюстгальтер, я на секунду замираю, но его взгляд, полный такого обожания, смывает всю робость. Он смотрит на меня, как на произведение искусства, и от этого взгляда внутри все сжимается в тугой, сладкий комок.
Его пальцы снова на моей коже, теперь на животе, на бедрах, снимая последние преграды. Я остаюсь перед ним обнаженная, дрожащая и беззащитная.
И это ожидание, этот нарастающий пульсирующий ком внизу живота, становится невыносимым. Мне нужно чувствовать его так же, как он чувствует меня.
Руки сами тянутся к нему, дрожащие и нетерпеливые. Я расстегиваю его рубашку, прикасаюсь ладонями к горячей груди, чувствую, как бьется его сердце — в том же бешеном ритме, что и мое.
А потом он входит в меня, и мир сужается до точки. До этого единственного места, где мы соединены. Все начинается нежно, медленно, будто он хочет запомнить каждую секунду. Но с каждым движением волна нарастает. Ощущение такое острое, что перехватывает дыхание. Внутри все наполняется жаром, который растекается из самого центра, покалывает в кончиках пальцев.
Я тону в нем, в этом ритме, в шепоте моего имени на его губах.
Руки впиваются в спину, цепляясь за реальность, которая уплывает вместе с нарастающей волной. И когда она накрывает с головой, я просто исчезаю в ослепительной вспышке, кричу в его плечо, а он, замирая, держит меня, не отпуская, и шепчет что-то очень тихое и ласковое. А я просто дышу, вся еще трепещущая, и понимаю, что целая вселенная поместилась в эти несколько минут.
Вздрагиваю. Вскакиваю и, тяжело дыша, смотрю на свою комнату. Это был всего лишь сон?! Вытираю пот со лба и вздыхаю, падая на подушку. Жесть!
Почему-то голой видел меня он, а эротические сны снятся мне.
Не в состоянии дальше лежать в кровати, отправляюсь под холодный душ тушить пламя своего эротического сновидения.
В кармане джинсов назойливо вибрирует телефон. Это общий чат с девчонками. Они уже засыпали меня вопросами. Приходится отвечать. Пишу, что жива, и через полчаса мы уже сидим в нашем угловом кафе, за столиком у окна.
— Ну и где тебя носило вчера? — сразу же набрасывается Каролина, сгребая ложкой воздушную пенку с капучино. — Мы тебе звонили, ты не брала. Потом взяла и сбросила. Испугались, честно говоря.
Вера смотрит на меня с тихим, понимающим сочувствием. Она всегда чувствует, когда мне плохо.
Я делаю глоток своего латте. Он кажется мне горьким, хотя сахара я положила с избытком.
— Я… у Богуша была, — выдыхаю я и зажмуриваюсь, готовясь к взрыву.
Эффект, конечно, ошеломляющий. Вера поперхнулась своим какао, а Каролина замерла с поднятой ложкой, ее глаза стали просто круглыми.
— У кого?! — хором выдают они.
Приходится рассказывать сжатую, куцую версию.
Клуб, тот тип, подозрение, что мне что-то подсыпали, и… его внезапное появление. Как он вынес меня оттуда, как отвез к себе, как… мыл. Щеки пылают огнем, когда я произношу это. Единственное, я пропускаю момент с фотографиями и шантажом. Это слишком стыдно, чтобы признаваться. Заканчиваю на том, что утром я просто ушла.
— Офигеть, — медленно выдыхает Каролина, отодвигая чашку. — Это просто что-то с чем-то. Это уже не рыцарство, когда он поменял колесо, это что-то личное.
Морщу нос, показывая, что я с ней не согласна.
— Он просто поступил как порядочный человек, — тихо вставляет Вера.
— Мне тоже кажется, что это ближе к правде.
— Настаиваю на своей версии, — Кари качает головой, и в ее глазах зажигаются знакомые огоньки устроительницы теорий заговора. — Порядочный человек вызвал бы такси и отправил ее домой к папочке. А не тащил к себе, мыл и укладывал в свою собственную постель.
— Он не знал моего адреса.
— Захотел бы — узнал.
Я молчу, глядя на кружку. Ее слова попадают точно в цель, в ту самую смутную мысль, которую я сама гоняла в голове, но боялась озвучить.
— Ладно, с этим понятно, — Каролина делает паузу для драматизма. — А теперь самое главное. Где ты спала? У него большая квартира? Он уступил тебе свою кровать?
Тут меня окончательно переклинивает. И вместо того, чтобы отшутиться или соврать, я, краснея еще пуще, бормочу правду.
— В одной кровати… Он… он просто лег рядом.
В воздухе повисает гробовая тишина. Даже Кари на секунду теряет дар речи.
— В одной кровати, — повторяет она ошеломленно. — И что? Просто лег и уснул, рядом с тобой?
— Ну… да, — я чувствую себя полной идиоткой. — А что должно было случиться?
— Лиза, детка, — Каролина смотрит на меня, как на несмышленого ребенка. — Красивая голая девушка в постели половозрелого мужика — это не «что должно было случиться», это обязательно должно было случиться. Мужская логика в таких вопросах проста, как пять копеек. Так что либо он импотент, либо… — она многозначительно замолкает.
— Либо что? — не выдерживаю я.
— Либо у него проблемы с ориентацией.
Я фыркаю, но внутри все сжимается. В голове всплывает его крепкое, спортивное тело в одной футболке, его сильные руки… Нет, проблемы с потенцией и ориентацией у него явно нет.
— Он профессор, Кари! У него есть принципы, репутация! — пытаюсь я защитить его, сама не понимая, зачем.
— Ага, а еще у него есть гормоны, — парирует она. — Думаешь, нормальный мужик в постели с тобой не захочет переспать?
Я пожимаю плечами, отводя взгляд. Хочу сказать «нет», но почему-то язык не поворачивается.
— Но ты же знаешь про запреты на отношения со студентами, — вступает Вера. — Его же уволят, если узнают.
— Именно! — восклицаю я, хватаясь за эту мысль, как утопающий за соломинку.
— И что? — Каролина сводит брови. — Думаешь, зассыт из-за этого?
Я замираю. Смотрю на ее уверенное
