Я стискиваю зубы. Если Лорд мать его Галли с самого начала знал, что этот вампир невиновен, какого чёрта он послал его сюда? Я могла бы сказать то же самое о новом Лорде Бэнкрофте. Эти двое просто тратили моё время впустую.
— Ладно, — огрызаюсь я. — У вас есть номер телефона, по которому я могу связаться с вами, если у меня возникнут дополнительные вопросы?
Он диктует номер. Я записываю его и встаю.
— И это всё?
— Ну, вы же сказали, что проголодались.
Он спотыкается о собственные ноги, спеша к двери. Я смотрю ему вслед и опускаю голову на руки. Я хотела сотрудничества, а не бессмысленных подозреваемых.
В дверях появляется Коннор.
— Бо?
— Ммм.
— У тебя встреча с Лордом Монсерратом через двадцать минут.
Я закатываю глаза к небу. Просто блестяще. Дерьмовый конец дерьмовой ночи.
***
В баре почти никого нет. Я не могу понять, как такие круглосуточные заведения, как это, оправдывают то, что они открыты всю ночь. Кроме меня, в баре всего пять человек, они сидят на барных стульях и разглядывают себя в зеркале напротив, покрытом отпечатками пальцев. Или, возможно, они смотрят не на своё отражение, а на длинный ряд разноцветных бутылок. В любом случае, просто чудо, что это заведение держится на плаву.
Я заказываю мартини, а Кимчи устраивается у моих ног. Майклу Монсеррату, чёрт возьми, лучше бы прийти вовремя. Я не хочу проводить здесь целый день, потому что задержалась до восхода солнца.
Телевизор на дальней стене работает с выключенным звуком. По какой-то непостижимой причине по нему транслируют занятия аэробикой. По столь же непостижимой причине я смотрю эту передачу, следя взглядом за одетыми в лайкру фитоняшками, которые с ослепительными улыбками выполняют упражнения. Брюнетке, стоящей впереди, нужно купить спортивный бюстгальтер получше.
Дверь открывается, но я стараюсь не смотреть в ту сторону. Я не хочу видеть, как сексуальная щетина очерчивает линию подбородка Майкла или как идеально сшитый костюм облегает его подтянутое тело. Вместо этого я не отрываю взгляда от ослепительных белозубых улыбок статистов, занимающихся аэробикой.
— Ты пришла, — говорит он, усаживаясь на ближайший ко мне табурет.
Я потягиваю свой напиток. Я могу вести себя непринуждённо.
— А почему бы и нет?
— В прошлом ты избегала подобных встреч.
Я морщу нос.
— Каждый раз, когда я не появлялась, у меня была на то очень веская причина, — это правда. И это случилось всего дважды. Не то чтобы это вошло у меня в привычку; мне нравится быть пунктуальной.
— Ну, в любом случае, я рад тебя видеть.
Я делаю ещё один глоток, который попадает не в то горло, так что в итоге я кашляю и отплёвываюсь. Вот вам и непринуждённость.
— Правда? — хриплю я, когда брюнетка откидывает назад волосы и выполняет сложную последовательность шагов, за которой невозможно уследить.
— Бо. Посмотри на меня.
Я неохотно поворачиваю голову. Кимчи принимает моё движение за что-то волнительное и тут же подпрыгивает, виляя хвостом.
Майкл моргает.
— Это же не твой, нет?
Я вздыхаю.
— Нет. Его владелец думает, что он, возможно, вампир.
— Собака-вампир?
— Он бладхаунд.
(Дословно «кровяная гончая», гончая, которая ищет запах крови, — прим)
Моя шутка не удалась, и Майкл, кажется, озадачен.
— Он похож на дворнягу.
Кимчи начинает грызть шнурок на ботинке Майкла.
— Ты ему нравишься. Он ест обувь только тех, кто ему нравится.
— Вот как?
Я пожимаю плечами.
— Во всяком случае, я так решила.
Он заказывает пиво и внимательно смотрит на меня.
— Ты, кажется… злишься.
— Это была долгая ночь.
— Я имею в виду, злишься на меня.
Я прикусываю губу. Он не виноват, что, находясь рядом с ним, я чувствую себя пугливой, как новорождённый котёнок.
— Я просто чувствую себя немного неловко, вот и всё, — признаюсь я.
— Я понял это, когда ты сказала, что хочешь встретиться в баре, — вздыхает он. — Бо, это из-за того, что произошло в ресторане вампеток?
«Ну, и тот факт, что у меня под матрасом лежит фотография, которая говорит о том, что ты хладнокровный убийца, которому нравится отрубать людям головы».
— Вроде того, — отвечаю я. — Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но ты не хочешь быть со мной, — я морщусь. — И все эти заявления в духе «ты должна делать то, что я говорю, потому что я Лорд Монсеррат».
Он берёт меня за руки, и по моим венам разливается тепло.
— Я сказал, что ты мне нравишься. Что ты мне снишься. Но сначала тебе нужно смириться с тем, что ты вампир. Я не собираюсь быть твоим парнем для перепиха после вербовки.
— Кем?
— Такое часто случается. Вампир-новичок приходит в восторг от своей новой силы и долгой жизни впереди. Трахается с первым попавшимся парнем — или девушкой — и идёт дальше. А что касается фразы «ты должна делать то, что я говорю», то я на самом деле не делал этого с тобой.
Я встречаюсь с ним взглядом. Это несправедливо, что он может быть таким спокойным, в то время как у меня внутри всё переворачивается.
— Ты так и не сказал мне, что сделал с кровохлёбом Медичи, которого ты вырубил посреди улицы.
— Я, кажется, припоминаю, что ты сама нанесла большую часть вреда, Бо, — мягко отвечает Майкл.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Он проводит рукой по волосам.
— А это имеет значение?
— Я не знаю, — тихо говорю я. — Кроме того, что если единственная причина, по которой нас влечёт друг к другу — это то, что ты обратил меня?
— Кому какое дело до причины?
— Мне не всё равно.
— Ты слишком много думаешь.
Я делаю ещё глоток.
— Я ничего не могу с собой поделать.
Он смотрит на меня тёмными глазами из-под полуопущенных век.
— Почему бы нам тогда просто не начать всё сначала? — наконец говорит он. — Меня зовут Майкл.
Я сглатываю.
— Бо.
Уголок его рта приподнимается, и мне приходится бороться с желанием протянуть руку и дотронуться до него.
— Приятно с тобой познакомиться.
Я слегка улыбаюсь ему и кручу в руках свой бокал.
— Так что у тебя сейчас — доброе утро или добрый вечер?
Он морщится.
— Что-то среднее. Я почти всю ночь не спал, пытаясь выяснить, что случилось с женщиной в парке Джубили. Полиция не захотела сотрудничать.
— Как и семьи, — я рассказываю ему о «подозреваемых» Галли и Бэнкрофта.
— Иногда я забываю, насколько ты новичок во всём этом. Это довольно стандартно.
— Кастрация насильников?
Он пожимает плечами.
— Это то, что мы делаем. Только не говори мне, что ты не согласна?
— Ну, да. Не то чтобы я не считала их абсолютными ублюдками, но я не вижу, как это решает какие-то проблемы. Изнасилование связано с властью, а не с сексом. Кастрация — это такая… крайность, — я качаю головой.
— Это выбор, Бо. Мы не ходим к ним и не спрашиваем, хотят ли они, чтобы их завербовали. Они сами приходят к нам. Таковы наши условия.
— Значит, вы все сказали Мэтту правду? Что в четырёх Семьях только двое насильников? Один из которых на самом деле не насильник? — я переплетаю пальцы. — Хотя, признаюсь, теперь я уже не удивляюсь.
Он хмурится.
— Четыре Семьи?
— Медичи не стали сотрудничать.
Майкл тихо рычит.
— Нам нужно что-то предпринять насчёт него.
— Я знаю. Дедушка, кажется, считает, что нам лучше подождать, пока Медичи сделает первый шаг, — я многозначительно смотрю на него. — Я не согласна, но это ты посчитал, что старик подойдёт для «Нового Порядка».
— Арзо тоже так думал, — Майкл легонько шлёпает меня по руке. — И ты тоже так думала, даже если не хочешь этого признавать.
Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы.
— Да, да.
Он улыбается.
— Значит, этому и была посвящена твоя ночь? Изъятие собак и опрос подозрительных вампиров?
— Я также узнала, кто был жертвой.
Он опешивает.
