Он говорит тихо, как будто боится, что его подслушают.
— У меня есть приятель, который работает в «Лондон Дженерал». Он не врач и всё такое, он просто носильщик. Но он всё видит. Он звонил мне чуть раньше. Сказал, что у неё на шее раны от укусов. И не одна, — он вздрагивает. — Их много.
Меня тошнит. Единственное, что может быть хуже, чем то, что на Коринн напал вампир — это то, что на Коринн напали несколько вампиров. Если это правда, это может стать гвоздём в крышку гроба Семей. Человеческое правительство умеет реагировать молниеносно. Сначала они введут законодательство, заставляющее вампиров подчиняться законам людей, а затем предотвратят вербовку. Численность пяти Семей остаётся неизменной — около пятисот человек в каждой, но, вопреки мифу, кровохлёбы не бессмертны. Мы наслаждаемся продолжительной жизнью, но через несколько поколений мы можем исчезнуть с лица земли. Может быть, это и хорошо, но в целом Семьи лучше справляются с поддержанием мира среди трайберов, чем ведьмы или деймоны. Это нарушит равновесие среди трайберов, и одному богу известно, что может случиться.
Водитель высаживает меня перед затемнёнными окнами «Обними кружку». Я передаю ему несколько смятых банкнот и щедрые чаевые. Я жду, пока он отъедет, прежде чем направиться в кофейню. Если мне понадобится вломиться внутрь, я должна быть чертовски уверена, что здесь нет свидетелей.
В витрине висит пара плакатов. На одном из них содержится петиция с требованием запретить крупной сети кофеен размещаться на этой улице, а на другом — обращение к любительскому историческому обществу. На фасаде — фотография группы улыбающихся людей рядом с Лондонским Тауэром. Та, что в центре — Коринн Мэтисон.
Я прижимаюсь лицом к стеклу и заглядываю внутрь кафе. Это маленькое заведение, в нём всего восемь столиков. На каждом стоит белая ваза с засушенными цветами. С левой стороны есть полоса прилавка и большая промышленная кофеварка. Помещение выглядит совершенно пустынным, хотя в это время ночи это неудивительно. Я проверяю дверь, и замок дребезжит. Если не разбивать стекло, то я никак не смогу попасть внутрь отсюда. Однако в полумраке я замечаю дверь в глубине. Может быть, я найду другой вход, если обойду здание вокруг.
Коринн Мэтисон — моя единственная зацепка на данный момент. Возможно, если я узнаю о ней больше, то узнаю что-то и о нападавшем. Удивительно, но лишь немногий процент изнасилований совершается незнакомцами. Скорее всего, вампир — или вампиры — которые это сделали, уже знали её.
Я оглядываю улицу. Здания стоят вплотную друг к другу, так что мне придётся дойти до конца улицы и вернуться назад по другой стороне, чтобы найти чёрный ход. Я делаю всего несколько шагов, прежде чем остановиться. Рядом с кофейней есть дверь, ведущая в три квартиры. За пластиковыми панелями расположены три кнопки с именами, на нижней из которых написано Мэтисон. Вероятно, она владелица «Обними Кружку»; жить рядом со своим заведением имеет смысл. И это значительно облегчает мою жизнь.
Уже очень поздно. Если Коринн не лежит в «Лондон Дженерал», то она крепко спит в своей постели. Тот факт, что поблизости нет полиции, говорит о том, что я ошиблась женщиной, но мне нужно знать наверняка. Если я разбужу её, и это худшее, что с ней случилось, то ей повезло. Я делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку звонка большим пальцем. Я держу её так, чувствуя напряжение в плечах, и начинаю мысленно считать. Один. Два. Три. Четыре. Пять, шесть. Семь. Восемь. Де…
Дверь с грохотом распахивается.
Разъярённый мужчина смотрит на меня. У него на удивление ясный взгляд, и, хотя он одет в полосатую пижаму, я не думаю, что на самом деле разбудила его.
— Что?
Я сохраняю спокойствие.
— Мне нужно поговорить с Коринн.
Выражение его лица мрачнеет.
— Вы, бл*дь, перепутали её с другой! Вы что, никогда не бросаете это дело? Никакая она не шлюха, чёрт возьми!
Интересно.
— Она здесь?
— Где же ей ещё быть? Недостаточно того, что мы сменили номер телефона? Ей нужно ещё и имя сменить?
Раздаётся сонный голос.
— Джеймс? Кто это?
— Возвращайся в постель, Коринн. Я разберусь с этим.
— Прошу прощения, Джеймс, — тихо говорю я. Он переводит взгляд на меня. — Но на женщину по имени Коринн Мэтисон совершено жестокое нападение, и мне нужно убедиться, что это не связано с вашей девушкой.
— Женой, — рычит он.
Я склоняю голову.
— Приношу свои извинения. Вашей женой. Я так понимаю, её часто принимают за кого-то другого?
— С тех пор, как она сменила фамилию и мы поженились. Грязные старикашки звонят нам в любое время суток. Такие кровохлёбы, как вы, — усмехается он.
— Вы случайно не знаете, где живёт другая Коринн Мэтисон?
— Нет, чёрт возьми, не знаю, — он захлопывает дверь с такой силой, что рама сотрясается. Я слышу последнее приглушённое «Отвалите!», прежде чем он поднимается по лестнице в свою квартиру.
Я остаюсь на месте. Джеймсу Мэтисону нужно проработать немало накопившегося гнева. Тем не менее, он дал мне кое-какую полезную информацию. Коринн Мэтисон, которая борется за свою жизнь в больнице — проститутка; это объясняет, почему у неё на шее следы вампирских укусов. Как я обнаружила не так давно, предлагать себя для кормления может быть лёгким и прибыльным занятием для таких женщин, как она. Возможно, она стала жертвой клиента, который зашёл слишком далеко. Затем я вспоминаю, что Николлс говорила мне о кольях. Это маловероятно. Хотя я добилась некоторого прогресса.
Глава 4. Вечер свидания
К тому времени, когда я, наконец, возвращаюсь в «Новый Порядок», до рассвета остаётся меньше пары часов. Если не считать редких отдалённых звуков сирен, на улицах тихо. Однако в помещении всё совсем по-другому. Два вампира, которых я никогда раньше не видела, неловко сидят на диване в комнате ожидания. Кимчи стоит прямо перед ними, на полу возле его лап растекается лужица слюны. Оба вампира громко препираются с Мэттом.
— Вы не можете держать нас здесь!
— Вы как минимум могли бы предоставить нам первой отрицательной, пока мы ждём!
— Я могу предложить вам Коннора, — начинает Мэтт.
— Ни за что, — жалуется рыжеволосый человек. — Я зарезервирован для Бо.
Я морщусь. Это звучит так, будто он — моя личная бутылка для питья.
— Ребята, — говорю я, поднимая ладони и изо всех сил стараясь выглядеть доброжелательной. — Я уверена, главы ваших Семей ясно дали понять, как важно, чтобы мы поговорили с вами.
В ответ я получаю поджатые губы. Подходящая парочка, как мило.
— Они сказали нам сотрудничать, а не торчать здесь три часа, — огрызается тот, что слева.
Мэтт беспомощно смотрит на меня.
— Не волнуйся, — успокаиваю я его. — Ты сделал именно то, о чём я тебя просила, — я оглядываю парочку. Тот, что поболтливее, одет в белое, что свидетельствует о его преданности Семье Бэнкрофт, в то время как его спутник одет в серебристое, что делает его кровохлёбом Галли. Я на мгновение задаюсь вопросом, как им удаётся содержать свою одежду в такой чистоте. Цвета также нельзя назвать незаметными.
— Вас только двое? — спрашиваю я.
— Я поговорил со всеми Главами, — Мэтт сглатывает. — Но Лорд Медичи, эм, отказался сотрудничать. Мистер Блэкмен велел мне оставить его в покое.
Неудивительно. Что ж, хотя бы Медичи не пытался снова завербовать Мэтта.
— Значит, среди четырёх Семей есть только два насильника?
— Эй! — протестует вампир Бэнкрофт, — я бывший насильник.
У меня скручивает желудок от кислоты. Я показываю на него и киваю в сторону нашего крошечного конференц-зала. На самом деле он больше похож на чулан, но дедушка настаивает, чтобы мы дали ему подобающее название.
— Ты первый.
Вампир что-то ворчит, но напряжённо поднимается на ноги. Когда он заходит внутрь, я отвожу Мэтта в сторону, чтобы другой кровохлёб меня не услышал.
— Как ты думаешь, они говорили правду? Главы? — несмотря на то, что Мэтт вынужден беспрекословно подчиняться приказам, он часто на удивление чувствителен к тому, что происходит вокруг него.
