Она не пытается мне понравиться, просто делает свою работу. И это цепляет меня ещё больше.
Грех, тебе настолько скучно? В твоей жизни нет места всей этой херне.
— Препарат будет капать около сорока минут. Если почувствуете дискомфорт или головокружение, нажмите кнопку вызова, — говорит она, уже стоя в дверях. Спина прямая, плечи отведены назад.
— Эва, — останавливаю её.
— Да, Владислав Сергеевич?
— Какие цветы ты любишь?
Смешно самому от своего неожиданного вопроса. Я только что вещал Ольге, что неромантичен и цветы – это непрактично. Но женщины, как сказала Ольга, любят непрактичные подношения.
Эва усмехается, отрицательно мотая головой, и уходит.
Откидываюсь на подушку, глядя на потолок. В воздухе витает смесь запахов. Холодный шипровый Ольги и тёплый ирис Эвы. Первый – знакомый и понятный. Второй… Второй пахнет чем-то новым для меня. Желанием, которое хочется распробовать.
Глава 8
Эва
— В смысле, выписывается? — спрашиваю у заведующего, который готовит бумаги на выписку моего особого пациента. — Ему же ещё неделю минимум…
— Ну что я могу поделать, Эвочка, — разводит руками заведующий. — Силой держать мы не имеем права. Пациент подписал отказ и информирован о последствиях. На этом наши полномочия всё, — усмехается заведующий отделением. — Рекомендации ему выписаны.
— Ясно.
Нерациональное решение. С ним, конечно, всё хорошо. Но дальнейшее наблюдение и лечение не помешает.
— Мужчины мнят себя бессмертными, — усмехаюсь я.
— Да, — выдыхает заведующий.
Иду на выход из кабинета. На самом деле я испытываю облегчение. Пусть выписывается. Антон не станет давить на меня со своей слежкой. Да и сам Владислав Сергеевич очень сильно меня напрягал своим вниманием. На самом деле ничего особого между нами не было. Небольшой флирт с его стороны, который я пресекла. Но чувство внутренней вины, навязанное мне паранойей мужа, гложет. Я знаю, что это ненормально и мне надо лечиться. Но сначала неплохо бы избавиться от главного триггера, иначе моё лечение будет неэффективным.
— Эва, — останавливает меня заведующий.
— Да?
— Зайдите в пятую палату, пациент просил.
— Зачем? — напрягаюсь. Я надеялась его больше не увидеть.
— Ну, видимо, хочет отблагодарить, — как-то загадочно улыбается заведующий. — Зайди, — давит на меня голосом. — Я, если что, ничего не знаю, но не против…
— Что? — не понимаю я его намёков.
— Зайди в пятую палату, — повторяет, отсылая меня, отмахивается и снова зарывается в бумаги.
Иду с неопределённым чувством, не понимая, чего от меня хотят.
Стучу в пятую палату.
— Да! — раздаётся голос пациента.
Вхожу. Мужчина стоит у окна. Непривычно видеть его в рубашке и костюме. Свежий, бодрый, хотя по напряжённым плечам вижу, что эта бодрость ещё даётся ему с трудом. Он не долечился до конца. К чему эти геройства, я не понимаю.
— Владислав Сергеевич, вы хотели меня видеть, — привлекаю к себе его внимание.
Мужчина оборачивается, скользя по мне взглядом. Его глаза всегда горящие, настойчивые и давящие.
— Да, Эва. Я покидаю ваше чудное заведение, — выдаёт мне холодную улыбку.
— Наслышана. Скорейшего вам выздоровления. Соблюдайте все рекомендации врача, — говорю дежурную фразу.
— Так вот, про рекомендации, Эва, — выдыхает моё имя, пряча руки в карманы брюк. — Мне нужна квалифицированная медсестра. Уколы, перевязки, контроль давления и далее по списку, — кивает на листок с назначениями на столе.
— Эм… В нашем отделении все заняты. Но клиника предоставляет такие услуги, конечно, с выездом на дом. Поинтересуйтесь в регистратуре. Вам подберут нужного человека.
— Нет, Эва, ты меня не поняла, — устало выдыхает, смотря на меня свысока. — Мне не нужен посторонний человек в моём доме. И живу я за городом.
— Владислав Сергеевич, я не понимаю, к чему вы ведёте.
Всё я понимаю, не дура. И сразу доходят слова заведующего о том, что «у нас не принято, но он не против».
Я против!
Точнее, мой муж категорически против. Я не просто не хочу или не могу. Такие решения опасны для меня.
— Окей, напрямую. Я хочу нанять тебя в качестве медсестры с проживанием в моём доме. Мой врач очень настаивает на квалифицированном уходе.
— Так оставайтесь и пройдите лечение до конца, — начинаю раздражаться. Ибо на самом деле я готова пойти хоть в ад, только не домой. Но не могу принять его предложение.
— Нет, Эва, я еду домой. Пятьдесят тысяч за десять дней, плюс питание и проживание в гостевой комнате за мой счёт, — делает мне предложение, от которого я не должна отказаться.
Но я отказываюсь.
— Нет, извините. Я не оказываю такие услуги, — отрицательно мотаю головой.
— Семьдесят, — холодно улыбается мне.
— Владислав Сергеевич, я при всём желании не могу. Я работаю в клинике, — пытаюсь отказать корректно и найти правдоподобную причину, чтобы никого не обидеть.
— Сто тысяч, и заведующий даёт тебе отгулы. Я уже договорился, — азартно торгуется.
— Нет. Простите, я не могу. И сумма не играет роли, прекратите повышать ставки.
— Почему? — в его голосе удивление, смешанное с раздражением. Властные повелители мира не привыкли к отказам. Все должны подчиняться их «хочу».
— Потому что я не оказываю таких услуг. Я замужем, и мой муж не поймёт моего отсутствия дома, даже если вы заплатите за это большие деньги. Клиника вам предоставит квалифицированную медсестру за меньшую цену, — отрезаю я и разворачиваясь, чтобы уйти.
Но вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина хватает меня за руку, разворачивая к себе. Его сильная ладонь сжимает моё запястье не больно, но так, что я не могу вырваться.
Господи…
Да что они все о себе возомнили?!
Сколько на моем пути должно встретиться таких мужчин? За что они мне, Боже…
— Я хочу только тебя, — выдыхает он мне в лицо. Звучит отвратительно двусмысленно. — Назови свою цену, — продолжает пытаться меня купить.
— Отпустите! — уже шиплю я, оставляя субординацию и правила приличия. — Я сказала. Нет! — чётко выделяю каждое слово, борясь с желанием отвесить ему оглушительную пощёчину.
Его челюсть напрягается, раздражение в глазах перерастает в холодную ярость.
— Мне не нравится слово «нет», — так же, как я, чеканит он мне в лицо. — Назови цену, — словно одержимый, повторяет он, сейчас так напоминая мне Антона…
Сглатываю, чувствуя, как накрывает неконтролируемая паника. В картину его мира не вписывается женщина, которую нельзя купить. И этот мужчина становится мне отвратителен.
— Владислав, — всхлипываю, — Сергеевич… Отпустите меня, пожалуйста, — глаза наливаются слезами. И нет, это не от страха. От понимания, что привлекаю только таких мужчин, которые берут силой и властью. Словно я проклята.
Мужчина замирает. Теперь в его глазах недоумение. Словно его мир дал трещину, и он не понимает почему. Мужчина медленно разжимает руку, отпуская меня.
— Это, — кивает на бумажный пакет на столе, — моя благодарность вам, Эва, за уход и мой отвратительный характер, — цинично усмехается, переходя на «вы», хотя с первого же дня тыкал мне. Хватает пакет и почти насильно всовывает мне его в руки. — Всего вам доброго, — холодно заканчивает, кивая на дверь.
И я быстро ухожу, не оглядываясь. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Я только что смогла сказать «нет» мужчине, который не принимает отказов. И мне хочется рыдать, оттого что в своё время я точно так же не могла отказать Антону.
— О, что у тебя там? — с любопытством спрашивает старшая медсестра Лена, с интересом глядя на пакет. Она обожает получать подарки от пациентов.
— Это тебе, передали, — вручаю ей пакет и убегаю в туалет.
Глава 9
Владислав
— Влад, ты болен? — спрашивает мама, расправляя льняную салфетку. Мы обедаем у меня дома. Я, как мог, оттягивал эту семейную встречу, но мама начала нервничать. Пришлось устроить обед для её душевного равновесия. Она до сих пор в неведении о моём ранении, операции и реанимации. Надеюсь, эта информация никогда не дойдёт до неё. Берегите нервы ваших родителей. Лгите во благо. Иногда это спасает им жизнь и здоровье.
