Не хочу. Я устала. Вызываю такси в приложении. Дремлю по дороге под монотонное радио в салоне. Как всегда, забегаю в магазин за продуктами, радую себя упаковкой эклеров с клубникой, съедаю один, пока поднимаюсь на свой этаж пешком, ибо лифт по-прежнему не работает.
Дом… Все мои коллеги хотят домой или дополнительный выходной. Я – никогда. Лучше бы сегодня отработать ещё и дневную смену. И я могла бы, Марина была бы рада ещё отдохнуть, но очередная смена не обрадует Антона, и начнутся допросы и подозрения.
Раздеваюсь в прихожей, замечая грязные ботинки Антона. А это значит, он дома. Что меня, естественно, не радует. Убираю ботинки мужа в сторону, прохожу в комнату, находя там Маргариту Альбертовну, которая пытается надеть на себя штаны, сидя на диване, и тихо ругается себе под нос.
У моей свекрови есть своя отдельная спальня, но она предпочитает ей не пользоваться, а только хранит там свои вещи. Она оккупировала гостиную. Здесь свекровь смотрит телевизор, принимает клиентов и тут же спит на диване, обосновывая это тем, что диван ниже по уровню и она может сама перебраться с кресла на него. Это неправда, её кровать точно такого же уровня, Антон о том позаботился. Мне уже даже не кажется, что это назло мне. Так и есть. Маргарита Альбертовна просто оккупировала всё, не оставляя мне личного пространства в доме, кроме кухни.
— Ну что встала, помоги, — раздражённо требует свекровь, шипя на меня.
Подхожу, помогаю ей натянуть чёртовы штаны, засовывая туда её парализованные ноги.
С удивлением замечаю тонус в мышцах. Может, это усталость, но мне на мгновение кажется, что она сама пошевелила ногой.
— Вы чувствуете? — поднимаю на свекровь глаза с удивлением и даже с радостью.
— Что? — делает вид, что не понимает.
— Вы только что пошевелили ногой! — массирую её мышцы. Ну есть же тонус.
— Не ори! Антоша спит, — шикает на меня. — Ничего я не чувствую. Тебе показалось.
— Да? — скептически поджимаю губы, не веря ей.
Приподнимаю свекровь, надрываясь, чтобы натянуть эти чёртовы штаны на её бёдра. Женщина набрала в весе из-за малоподвижного образа жизни. Каждое её переодевание и купание даётся мне всё сложнее и сложнее. Но я терплю, скрипя зубами. Натягиваю на неё носки. Дальше, слава богу, она одевается сама.
— Пересади меня в кресло, — требует.
— Только помогайте мне руками, я надорвусь, — злюсь от усталости.
— Да какая разница, всё равно бесплодная. Чего там беречь? — пренебрежительно фыркает.
И мне даже не обидно. Потому что я не бесплодна. С моей репродуктивной системой всё в полном порядке. Просто я пью противозачаточные таблетки, о которых ни она, ни Антон не знают. Потому что я никогда и ни за что не рожу им ребёнка. Ибо он на всю жизнь свяжет меня с этой семьёй.
Поэтому я, пользуясь связями, купила поддельные заключения о своей «бесплодности» и показала их Антону. Тогда ещё наивно подумала, что он оставит меня в покое, такую «бесполезную». Но нет, я просчиталась… Не оставил, несмотря на то, что хочет сына.
Помогаю свекрови сесть в кресло, чувствуя, как нарастает головная боль. Это, скорее, психосоматика, ибо мои головные боли начинаются сразу, как только я вхожу в квартиру, и заканчиваются тогда, когда выхожу из неё.
— Я хочу рисовую кашу на завтрак, — сообщает мне свекровь. — А Антоше приготовь суп, он вчера выпил лишнего.
Кто бы сомневался, что Антоша выпьет лишнего. Он это любит. И я рада, что не разделила с ним этот момент.
Киваю и иду переодеваться.
На цыпочках прохожу в спальню, где спит муж. Стараюсь даже не дышать, чтобы не разбудить его.
Антон спит посередине кровати, раскинув руки и храпя, как боров. Даже не разделся, так и валяется в форме, только его китель на полу.
Ну конечно, зачем раздеваться?
У него же есть жена, которая всё очистит, отстирает и отгладит, как он любит.
Быстро беру со стула свой домашний халат в желании переодеться в ванной и уже почти выхожу из спальни…
— Минералки дай! — хрипло требует муж.
Оборачиваюсь. Он проснулся и смотрит на меня воспалёнными красными глазами. Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться, ибо в спальне пахнет стойким перегаром. Киваю, убегая на кухню. Наливаю полный стакан минералки из холодильника и возвращаюсь к Антону, протягиваю ему стакан. Он берёт, жадно глотая воду.
— Ты куда? — останавливает меня, когда я снова хочу уйти.
— Мне надо переодеться и приготовить завтрак.
— И? А в чём, блять, проблема – переодеться здесь при муже? Хер ли ты по ваннам шкеришься? Есть что скрывать? — рычит он с грохотом, ставя стакан на тумбочку, отчего моя головная боль усиливается. — Переодевайся при мне.
Муж накидывает подушки к изголовью, принимая сидячее положение, и смотрит на меня.
Стискивая зубы, кидаю халат на стул и нервно снимаю с себя свитер и штаны.
Когда остаюсь в белье, быстро беру халат, чтобы скрыть своё тело от его сального взгляда.
— Дверь закрой и всё снимай, — гадко усмехается Антон, начиная расстёгивать ремень и ширинку.
Ну нет… Нет, нет, нет…
Внутри меня всё переворачивается и протестует.
Глава 6
Эва
Если не сопротивляться, не отказываться и не избегать секса с Антоном, то ничего сверхизвращённого он со мной не делает. Наоборот, надо старательно симулировать, как мне хорошо, быстрее подмахивать, тогда всё происходит очень быстро, и Антон меня не мучает. Я это прожила много раз и должна была привыкнуть, но всё равно каждый раз в самом конце меня срывает, и хочется истерично зарыдать. Я даже не хочу плакать, но моя психика срабатывает вопреки желанию.
Мне всегда больно, когда муж вторгается в моё тело, и не потому что он такой большой, а потому что я не возбуждена и не хочу. Мне всегда противно от его касаний, слюны, губ, рук, стонов, особенно от перегара, если Антон с похмелья. Но рыдать мне хочется не от того. К этому я привыкла. Меня накрывает, потому что каждый раз, пока меня трахает муж, в моей голове возникает мысль, что меня грязно насилуют. Но избежать насилия я никак не могу, а, наоборот, притворно закатываю глаза и стону, изображая экстаз.
Я научилась рыдать внутри себя, не выпуская слёз наружу. Потому что больше всего Антон не выносит моих слёз и истерик. Его не разжалобить слезами. Он сатанеет, когда я плачу, и начинает меня жестко ломать. Поэтому я не плачу, даже когда его нет рядом. Рефлекс, выработанный годами. Слёзы несут боль…
После исполнения супружеских обязанностей меня всегда накрывает депрессией и апатией.
— Слушай, вчера наши накрыли партию интересного товара, — куря прямо в постели, сообщает мне Антон, когда я поднимаюсь с кровати и надеваю халат. Сжимаю губы, не желая с ним разговаривать, но молчать нельзя.
— Интересного? — выдавливаю из себя заинтересованную улыбку, завязывая пояс халата. На самом деле продолжаю рыдать и биться в истерике изнутри.
— Да, — усмехается Антон. А меня тошнит от запаха перегара и от того, что его семя течёт по моим бёдрам. Мне срочно нужно в ванную. Но Антон всегда добрый после секса, и меньше всего мне хочется портить ему настроение. — Игрушки для пое*ушек из Китая, — ржёт он.
— Для чего? — закашливаюсь.
— Секс-игрушки, — поясняет он. — Ну, там дилдо, вибраторы, смазки и прочая ху*тень.
Антон всегда очень много и часто матерится, чего я тоже не переношу. Но ему, естественно, плевать.
— Некачественные?
На самом деле я ничего не хочу слышать и обсуждать с Антоном, но мне нужно закончить этот разговор, чтобы быстрее уйти в ванную.
— Да нет, качество нормальное, документов нет. Не вникай, — отмахивается он. — В общем, я там собрал нам несколько приблуд, забыл вчера в кабинете в столе. Вечером принесу, испробуем, тебе понравится.
Кажется, меня стошнит прямо сейчас на ковёр. Только игрушек для полного счастья и не хватало.
— М-м-м, не знаю… Как-то я не доверяю всем этим… игрушкам. Да и мне хватает тебя, зачем нам дополнительные стимуляторы? — пытаюсь аккуратно избежать «разнообразия» в нашей интимной жизни.
