активировал систему и призвал свой Экспедиционный плот. Он материализовался на воде у самого причала, и понтоны сели на гладь озера с тяжёлым, уверенным плеском. Среди каноэ и долблёнок он выглядел как разделочная доска среди зубочисток.
Ближайший участник, спускавший на воду каноэ, обернулся на звук и споткнулся о собственное весло. Горан, уже стоявший на корме своей лодки, хмыкнул. Кто-то из зрителей на мостках ахнул.
Рид запрыгнул первым и занял своё место наверху. Дина запищала, потянулась к борту, и я аккуратно опустил её на палубу. Малышка тут же потрусила на нос.
Я встал у рулевого весла и взял в руки крепкий шест. Окинул взглядом озеро, уходящее в серебристую бесконечность.
Что ж, пришло время хорошенько порыбачить.
Глава 4
Плот качнулся под ногами, когда я оттолкнулся шестом от причала. Понтоны развернулись, набирая инерцию, и Озеро Серебряной Короны распахнулось во всю ширь: серебристая гладь до горизонта, сливающаяся с утренним небом в одну сплошную полоску неразличимого света.
Судя по всё еще разносящимся над причалом словам Арада, в получасе пути у каменной отмели нас ждала туча Зовущих рыб. Старейшины племени загнали их туда специально для сегодняшнего состязания.
Вокруг кипела гонка. Узкие долблёнки и вёсельные каноэ резали воду с лёгкостью рыбьих плавников, и за каждым тянулся пенный росчерк. Участники налегали на вёсла, перекрикиваясь и толкаясь бортами на узком выходе из гавани, а кто-то зацепил веслом чужой нос, и над водой повисла трёхэтажная ругань.
Мой плот на фоне этого флота смотрелся как комод среди табуреток.
С берега донёсся хохот. Какой-то мальчишка на перилах изображал, как я тычу шестом в воду, и его приятели корчились, хватаясь за столбы.
Через пару минут участники уже серьезно меня опередили.
Дина лежала на носу плота, свернувшись в розовый бублик. Стоило ей только ощутить мерное покачивание, как практически мгновенно отрубалась.
Я посмотрел на удаляющийся флот. Последние лодки превращались в тёмные чёрточки, а четвёрка гребцов Брута уже растворилась в утренней дымке. Полчаса хода на вёслах для лёгкого каноэ. На моём плоту с шестом пилить туда в лучшем случае час, может, полтора. К тому моменту ловля закончится, все разъедутся, а я буду красиво торчать посреди озера как поплавок.
Вёсел у меня нет, да и магического движка тоже не наблюдается.
Можно, конечно, спрыгнуть в воду и толкать. На секунду я представил эту картину: худощавый подросток упирается лбом в корму шестиметрового плота и героически молотит ногами. Мимо, не торопясь, проплывает утка, сочувственно косится и обгоняет. Нет, пожалуй, настолько отчаянные решения оставим на другой случай.
И тут мой взгляд упал на Дину.
В голове что-то щёлкнуло, и перед глазами возникло воспоминание: случайный чих, сфера бьёт в дерево и оно разлетается на мелкие щепки. А ведь тогда малышка чихнула вполсилы, спросонья. Любое действие рождает противодействие. Если сфера полетит назад, то мой плот соразмерно рванёт вперёд…
Ну… а почему бы и нет? Других адекватных вариантов я всё равно попросту не видел.
Присел рядом с ней, аккуратно приподнял розовую тушку и усадил на корму. Малышка удивленно захлопала глазами и попыталась снова свернуться калачиком.
— Подожди-подожди, — придержал я её одной рукой, а другой полез в перстень.
Пальцы нащупали среди запасов маленькое перо гребнехвоста. Я вытащил его и поднёс к Дининой морде.
Малышка скосила один глаз на перо. Пушинки коснулись края ноздри, и Дина сморщилась, попыталась отвернуться, но я мягко повёл перо следом.
— Ну давай, маленькая…
Дина чихнула.
Сфера вырвалась из пасти, небольшая, размером с кулак и ударила в воду. Столб озёрной воды поднялся на полтора метра, плот дёрнулся вперёд, но набрал от силы метров сто, прежде чем инерция угасла.
Негусто. Так мы будем чихать до позднего вечера.
Я достал рыбину, скормил малышке и снова поднёс перо. Дина сморщилась, задрожала — и в момент, когда чих уже подступал, моя свободная рука машинально прошлась ей по позвоночному гребню от основания к шее.
Дина чихнула, но теперь разница была, как между хлопком пробки и ударом пушки.
Сфера вылетела вдвое больше первой. Столб воды взметнулся на три метра, и плот рванулся вперёд так, что меня швырнуло на спину. Рид, застигнутый врасплох, вцепился когтями в доски и проехал от носа до середины палубы.
С ближайших лодок донеслись крики: «ох» и «это что сейчас было⁈»
Ха-х, да. Пёрышко для чиха и массаж гребня для мощности. Нехитрая комбинация, но других двигателей у меня нет.
Дина сидела на корме, уставившись на меня золотистыми глазами с видом обворованного ребёнка, и жалобно пискнула. Я сунул ей рыбину, малышка проглотила не жуя, и мы нащупали ритм: перо — массаж гребня — чих — и пара рыбин в награду.
Плот стрелял рывками по триста метров, и каждый рывок поднимал столб воды за кормой. Рид перебрался на нос, распластался и повёл нас, посылая образы с направлениями, а я ворочал шестом как рулевым веслом. Мы обошли группу долблёнок, обдав гребцов волной через низкие борта, промчались в метре от лодки Карлона, обдавая его с ног до головы водой. Он развернулася с криком, но мы уже уносились дальше.
После десятого рывка Дина зевнула во всю пасть, блеснув тремя рядами зубов, и рухнула набок. Тёплое присутствие в ментальной связи угасло до тусклого огонька.
Наш розовый моторчик иссяк.
Но Каменная Отмель уже виднелась впереди: широкая мелководная гряда, над которой вода теряла глубину и становилась прозрачно-зелёной. Вокруг неё стягивались первые лодки.
Рид поднял голову с носа, прижался к настилу и уставился в воду охотничьим взглядом. Внизу что-то было… Я воткнул шест в паз на палубе и призвал Тысячелетнюю Удочку, а следом активировал Локатор.
Подводный мир вспыхнул россыпью зелёных и жёлтых точек. Десятки, сотни рыб стояли на мелководье, стянутые в плотное мерцающее облако. Да, старейшины поработали на славу.
Я выпрямился в полный рост, расставив ноги пошире для упора, рукоять приготовилась для замаха. Сейчас всласть порыбачу…
Однако, в следующий момент рука замерла.
Косяк рванул вверх.
Из воды, прямо перед носом плота, выстрелила серебристая стрела — чешуя полыхнула, и тело рыбины на мгновение превратилось в литую полоску жидкого серебра. Вторая. Третья. А потом вся отмель взорвалась разом: сотни рыб вырвались из воды и понеслись над озером. Их чешуя пульсировала серебристым свечением в такт взмахам плавников, и косяки по десять-пятнадцать штук сливались в мерцающие потоки, меняя направление рывками. Воздух наполнился хлёстким свистом и гулом духовной энергии.
Что? Эти рыбы
