начала ловли, вдобавок половину заряда потратил, чтобы глушить рыбу у чужих лодок вместо собственной — руны на ободе, ещё яркие десять минут назад, теперь едва тлели тусклыми огоньками.
Заряд его костяного накопителя иссякал, и Карлон начал подпитывать сачок из собственного резервуара. Махи замедлились, амплитуда просела, а рыбы всё меньше приплывали в его зону, шарахаясь от звуковых ударов.
Когда и это перестало помогать, он пошёл на прямой перехват добычи, на которую я уже нацелился.
Крупная рыбина, самая большая из всей стаи, взмыла между нашими лодками. Мой крючок уже летел к ней, Духовная Нить описала петлю, и акватариновое жало впилось рыбине в бок. Карлон бросился к борту и врезал сачком по натянутой Нити, пытаясь сбить подсечённую добычу.
Обод прошёл по пустоте. Нить спружинила, крючок удержал.
Я подсёк, и рыбина взмыла по дуге, описывая широкую петлю в воздухе.
— Отвали от моей добычи, чужак! — Карлон перевесился через борт — лодка хлебнула воду.
Ну раз просишь.
Я чуть повёл запястьем, и Духовная Нить послушно изменила траекторию дуги. Рыбина на крючке описала полукруг и с размаху хлестнула Карлона хвостом по лицу.
Звук получился сочный. Увесистый шлепок, от которого голова Карлона мотнулась назад, ноги разъехались по мокрому днищу, и стражник, видимо от неожиданности, нелепо взмахнув сачком, перелетел через борт собственной лодки. Лодка качнулась, накренилась и перевернулась, выплеснув на поверхность озера весь его улов: оглушённые рыбины шлёпнулись на воду, но тут же очнулись в родной стихии, вильнули хвостами и ушли на глубину.
Карлон вынырнул, отплёвываясь, с рыбьей чешуёй на бороде.
— Уникальная техника, — я перегнулся через борт плота. — Ловля лицом. Мне такое повторить будет не под силу. Уважаю.
С ближайшей лодки Тобиас согнулся пополам от хохота.
Карлон ругался так, что озёрные птицы снялись с ближайших камней. Перевернул лодку, коротким ударом духовной силы вышиб воду из днища, залез обратно и обнаружил пустое дно. Улов расплылся кто куда. Рванулся с сачком за ближайшей стаей, но разряженный обод едва хлопнул, рыбы даже не вильнули, а свободных стай на отмели оставалось всё меньше с каждой минутой.
Кто поймал, тот поймал.
Мои забросы ложились всё дальше, выбирая последние особи на периферии. Рид, не выдержав, всё-таки утащил одну рыбину в угол и захрустел. Заслужил. Улов перевалил за полсотни.
И тут задул ветер.
Он пришёл с открытого озера. Рябь пробежала по отмели, превращая зеркальную гладь в стиральную доску.
Стаи среагировали мгновенно. Очередная группа рыбин вырвалась из воды, и порыв ударил в серебристые тела сбоку. Траектории поплыли: одну рыбину закрутило и швырнуло обратно в воду, две другие скрестились в воздухе и посыпались кувырком. Мой крючок прошёл мимо, так как рыбину просто сдуло.
Следующая стая даже не стала подниматься. Зелёные точки на Локаторе дрогнули у поверхности и ушли на глубину.
За ней вторая. Третья.
Через считанные минуты отмель опустела. Ни одна рыба больше не взлетала, да и зелёных точек в зоне действия моего Локатора не нашлось. Летающим рыбам летать в ветренную погоду оказалось не по нраву.
Я опустил удочку и огляделся. Брут уже сматывал гарпунный трос на предплечье, садки набиты до краёв. Он стоял на корме, сложив руки, и оценивающе смотрел на мой плот.
Марен втянула последнюю стрелу с рыбиной. Её улов был скромнее, но далеко перекрывал минимум. Неподалёку Горан убирал жезлы с проволочными петлями, его садок был набит не хуже, чем у Брута.
Каждый из нас троих смог поймать больше пятидесяти рыб на каждого.
Остальные участники подтягивали итоги. Льют считал рыб, Тобиас ругался на соседей, а один из рыбаков с унылым лицом уже грёб к берегу с тремя жалкими рыбинами в лодке. Карлон сидел в своей посудине, мокрый, с пустым сачком в руке, и смотрел на воду с унылой рожей, будто она лично его предала.
И в этот момент до меня дошло.
Твою ж мать.
Ловля закончилась, участники разворачивали лодки и мчались к поселению, налегая на вёсла. Брут ушёл первым, четыре гребца работали синхронно, и его лодка стремительно рассекала воду. Горан шёл за ним следом. Тобиас, Вира, Льют, десятки других работали вёслами, и все до единого гребли к горизонту, где серебрились шпили поселения.
А мой-то плот стоял на месте!
Единственный двигатель свернулся на корме, уткнув морду в собственный хвост, и чихать в ближайший час явно не собирался. Полный плот рыбы, эпическая удочка в руке и у меня нет ни одного быстрого способа сдвинуться его с места.
Отмель пустела. Последние лодки уходили к горизонту, и между мной и поселением ложилась пустая гладь, которая с каждой секундой казалась всё шире.
Марен, уже отошедшая метров на двести, развернула долблёнку и подгребла к плоту.
— Ив! — она привстала на корме. — Кидай канат, давай возьму на буксир!
Её лодка была два метра длиной и уже просела под тяжестью собственного улова. Мой плот: шесть на четыре метра, два яруса, гора рыбы.
— Ты потащишь нас на своей щепке? — усмехнулся я. — Так мы оба даже к ужину не доберёмся. Плыви.
— Но ты же останешься совсем один… И не успеешь к этапу готовки.
— Плыви, — я мотнул головой в сторону уходящего флота. — У тебя второй этап впереди. Не трать время.
Она замерла, кусая губу. Потом кивнула, развернула долблёнку и легла на весло, а через минуту её силуэт слился с остальными.
Шестом до поселения часа полтора, а может и все два.
Я стоял на палубе и смотрел вслед последним точкам на горизонте. Ветер бил в затылок, трепал волосы, забирался под ворот. Тот самый ветер, который завершил этам ловли и загнал рыб на глубину, теперь гнал мелкую волну прямо к берегам поселения.
Первый раз за всё время в этом мире я застрял не из-за врага, монстра или заговора. А из-за отсутствия обычных вёсел, хотя не факт что они могли бы мне помочь.
Шест? Слишком медленно. Все будут готовить приманку или спускаться под воду, когда я только приползу к причалу. Дина? Она сделала всё что могла и сейчас восстанавливала силы. Рид? Кот посмотрел сначала на меня, потом на воду и демонстративно отвернулся. Чихать он хотел на такие перспективы.
И тут над головой что-то оглушительно хлопнуло.
Я задрал голову.
Тент верхнего яруса, привязанный за два угла, вздулся пузырём. Парусина натянулась, свободный край бился на ветру, и плот под ногами дрогнул. Едва заметно, но я почувствовал подошвами: брёвна
