поднятой рукой, затем опустился на корточки и осторожно положил ладонь на его рёбра. Сердце стучало ровно, дыхание было спокойное, будто он просто дышал в такт волнам. Всё с ним было в порядке. Просто объелся до счастливой дремоты.
Так вот в чём секрет приманки. Помимо соблазнительного запаха, она обладала сокрушительным эффектом усыпления. Если концентрат свалил стокилограммового кота с одного глотка, то любая подводная тварь, проглотившая такой шарик, будет нейтрализована. У меня было пятьдесят три приманки на пять зон с монстрами, что обеспечивало десятикратный запас прочности.
Я оторвал взгляд от храпящего Рида и обнаружил, что плот уже вползает в прибрежную зону.
На причале творилось чёрт знает что.
Дым и крики смешались с лихорадочной вознёй над котелками. Вира точными движениями всыпала в своё варево серую пыль, сосредоточенно глядя на бульон. Льют молотил костяным пестом по ступке, заставляя стол подпрыгивать. На песке в стороне кучкой сидели выбывшие.
Взглядом выцепил в толпе Карлона. Стражник сидел на берегу с пустыми руками и сверлил глазами мой плот. На его лице светилось злорадство — он явно был уверен, что чужак, притащившийся последним, провалит готовку к дедлайну.
Я без суеты переложил пятьдесят три глянцевых рулета в перстень потянул за Духовную Нить, и парус со скрипом опустился на палубу.
Взяв шест, я начал отталкиваться от дна, сокращая последние метры до причала. Накинул швартовочную петлю на ближайший столб и спрыгнул на мокрые доски причала.
Наконец-то добрался, а то ползти по озеру со скоростью остывающего бульона то еще удовольствие.
Площадка перед спуском в воду ещё дымилась: угли жаровен, чад над котелками, недоеденные заготовки на столах. Но большинство рабочих мест уже опустело. Участники, закончившие готовку, толкались у дальнего края, где каменные ступени уходили в озёрную глубину.
Брута и Горана среди них я не нашёл. Их лодки покачивались у причала пустыми скорлупками, а четвёрка гребцов Брута курила на мостках с видом людей, выполнивших свою работу. Оба ушли под воду первыми, пока я ещё колдовал над бульоном посреди озера.
Ну а чего ждать? На их месте я поступил бы так же.
У каменного постамента в центре площадки дежурили двое старейшин. Один сухонький, с седой косицей и взглядом, от которого хотелось проверить, всё ли в порядке с документами. Второй покрупнее, с обветренным лицом и ладонями, которые явно помнили не одну сотню гарпунных бросков. Между ними на постаменте стоял артефакт-тестер: шесть рунных колец, выбитых в камне, расходились от центральной выемки как круги на воде.
Старейшины лично проверяли количество и качество приготовленных приманок у каждого ныряльщика. Делалось это исключительно ради безопасности самих же участников. Грот охраняли пять зон со скоплениями глубинных тварей.
Если приманок окажется меньше пяти, или их энергетическая насыщенность будет слишком слабой, монстры уснут лишь на несколько жалких секунд вместо спасительных минут. С такими участник почти со стопроцентной вероятностью погибнет на глубине, превратившись в обычный корм. Поэтому тех, кто не дотягивал до безопасного стандарта, старейшины безжалостно отсеивали, спасая им жизни.
Очередной участник, парень с таким лицом, будто его желудок только что предложил ему развернуться и пойти домой, выложил перед старейшинами пять тощих комков, слепленных кое-как. Седой придвинул их к центру постамента, и артефакт нехотя отозвался: одно кольцо мигнуло тусклым голубоватым светом и тут же потухло.
Старейшина качнул головой.
— Недостаточно. Остаешься в поселении.
Парень открыл было рот, но под взглядом второго старейшины передумал и побрёл к группке отсеянных. Карлон, которого я приметил ещё с воды, успел взгромоздиться на перевёрнутую бочку и теперь восседал на ней, скрестив руки, а его сачок валялся рядом с мёртвыми рунами на ободе. Улов он потерял ещё на озере, так что готовить ему было попросту не из чего. Зато сидеть и комментировать у него получалось превосходно, судя по тому, как активно он общался с соседями.
Следующей к постаменту подошла Марен.
Пять аккуратных свёртков, перетянутых водорослями, легли на камень. Пока старейшина придвигал их к центру, пальцы Марен машинально перебирали плетёный тростниковый браслет на левом запястье. Артефакт отозвался двумя кольцами, и оба горели без мерцания.
— Достаточно. Допущена.
Марен собрала приманки, развернулась и на секунду поймала мой взгляд. Чуть приподняла подбородок, кивнула и ушла к спуску.
Два кольца из шести. Неплохо, если судить по одобрительному гулу толпы. Значит, это тут считается проходным результатом. Отлично, буду знать планку.
Тобиас тоже вытянул два кольца и ушёл быстро, без лишних церемоний. Вира зажгла три, и зеваки вокруг зашепталисьуважительно. Женщина собрала свои приманки и молча исчезла в толпе. Льют едва перевалил за полтора, но и его пропустили.
Вскоре настала моя очередь.
Я двинулся к постаменту, и толпа раздалась в стороны. Кто-то ткнул пальцем в сторону причала, дескать смотрите: пустая палуба, чистый котёл, храпящая стокилограммовая туша с бронзовым отливом бронированной шерсти и Дина на корме. Ни единой рыбины. Чужак приплыл последним и привёз с собой ровным счётом ничего.
— Глядите, — донеслось из-за спины. — Рыбак без рыбы!
— Где улов-то? На дне утопил?
Карлон поднялся с бочки. Ну конечно. Этот момент он, наверное, ждал с тех самых пор, как его борода познакомилась с рыбьим хвостом.
— Эй, рыбачок! Ты там что, всю рыбу скормил своей зверушке? Или сам сожрал по дороге? — он развёл руками, приглашая публику оценить шутку, и зрители охотно откликнулись смешками.
В прошлой жизни я слышал похожие интонации от ресторанных критиков, которые оценивали блюдо по внешнему виду, даже не поднеся вилку ко рту. К концу ужина они обычно заказывали добавку и просили рецепт. Правда рецепт я не давал никогда.
Я прошёл мимо гогочущих зрителей, не удостоив их взглядом, и остановился перед постаментом.
Седой старейшина смерил меня с ног до головы. Пустые руки, дорожная одежда, ни связки, ни котелка, ни завалящего мешка.
— Приманки.
Я коснулся перстня. Вытащил первый рулет и положил на камень. Потом второй рядом с ним, третий чуть левее, четвёртый и пятый замкнули ряд.
Пять глянцевых цилиндров, перехваченных кольцами Духовной Нити, выстроились перед артефактом, и на площадке стало тихо. Не так, как бывает, когда люди замолкают по одному, а разом, будто кто-то выключил звук.
Седой старейшина придвинул приманки к центру выемки.
ВСПЫШКА!
Все шесть колец артефакта загорелись одновременно, и золотой свет залил площадку, заставив меня прищуриться.
Старейшины отступили на шаг. Руны горели ровным сиянием, которое в полуденном солнце не имело права быть таким ярким, но было.
— М-да, — я прицокнул. Шесть из
