медленными глотками. И я, как только вновь могла говорить, продолжала рассказывать.
О нелюбви Артема, о вечных упреках, о тяжелом безденежье, в которое он вогнал меня с маленькими сыновьями. О его подлой измене… О том, как муж не постыдился выгнать меня с детьми из квартиры, чтобы наслаждаться там беззаботной жизнью с любовницей…
Рассказала о бесплодных попытках найти достойную работу. О тяжелой болезни мамы. О дорогих курсах лекарственной терапии. О добром Алике и его ревнивой жене, и почему я сегодня рассчиталась…
Я выливала на пожилого человека всю боль за разбитую семейную жизнь, за утраченные иллюзии, за бесплодные попытки вырваться из замкнутого круга…
Страх перед будущим заставлял делиться с Филиппом Алексеевичем всем тем ужасом и отчаянием, что испытала за последнее время.
Наконец, выдохлась и замолчала. Боялась оторвать глаза от белоснежной скатерти. А вдруг увижу на лице Филиппа Алексеевича осуждение, непонимание или, что еще страшнее, пренебрежение и надменность?
Но я все-таки нашла в себе силы поднять глаза на старого банкира. В его взгляде плескалось понимание.
Облегченно выдохнула. Жалости в его взгляде я бы не перенесла.
Жалеть меня могла только мама. Ей можно…
Наконец, Филипп Алексеевич заговорил.
— Я, конечно, предполагал, что мой племянник идиот, но чтобы в такой степени…
Его лицо напряглось, лоб прорезали глубокие поперечные борозды.
— Наверное, в том, что Артем превратился в монстра, есть и моя вина, — он, поморщившись, потер виски. — Лиза, когда умирала, взяла с меня слово, что я не брошу ее сына. Ну я и не бросал… Артем ни в чем не знал отказа. Да что говорить, единственная родная душа…
— Да, он мне говорил, — пробормотала я, пряча глаза.
Не рассказывать же старому банкиру, что вдоволь наслушалась от Артема о богатом наследстве, которое он ему оставит. И какую шикарную жизнь мужу обеспечит это наследство!
— Вы уже развелись официально?
— Пока нет. У нас же дети. Поэтому через суд.
— Понятно, — старый банкир задумчиво постучал указательным пальцем по столу. — Если мой племянник думал, что может нагло бросить семью на произвол судьбы, и ему это сойдет с рук, то глубоко ошибся.
В груди что-то болезненно сжалось.
— Не надо! Пожалуйста, не говорите ему ничего… — подалась я вперед, вцепившись побелевшими пальцами в край стола.
Глава 10
— Да почему? — старый банкир изумленно вскинул брови.
— Он ответит, что я сама виновата! Да еще смею жаловаться, — почувствовала, как отрывисто застучало в висках. — Придет ко мне, закатит скандал, начнет мстить…
Филипп Алексеевич нахмурился. Глаза его недобро сверкнули.
— Не посмеет.
По телу пробежала противная дрожь. Артем не посмеет?! Еще как посмеет! Нет, не хочу больше встреч с бывшим. Все перегорело, все! Вместо любви осталась горстка пепла.
— Филипп Алексеевич, мне не нужны разборки с Артемом. Зачем? У него другая женщина, коллега по работе. Он сказал, что счастлив только с ней.
— Даже так…
— Она красива, ухожена. Умеет себя преподнести. У нее неплохая должность.
Быстро отвернулась, чтобы старый банкир не заметил моих крепко сжатых губ. Только бы не расплакаться!
— Хорошо, пока оставим эту тему, — примирительно ответил он. — Хочу уточнить — ты, кажется, лингвист по образованию?
— Да. Английский, французский и китайский. Но в павильоне у Алика иностранные языки не пригодились, — я невесело улыбнулась. — А больше меня никуда не взяли. Дети маленькие, большой перерыв в работе…
— Понятно… — кивнул старый банкир. — А конкретней, чем ты могла бы заняться?
— Могу работать переводчиком. На китайском могу переводить даже синхронно. Когда-то занималась техническим переводом. Думаю, что и репетиторство осилила бы. А сейчас еще и торговать научилась. Правда, только фруктами и овощами, — я скептически улыбнулась.
Лицо Филиппа Алексеевича выражало хмурую сосредоточенность.
— Так. Мне нужно подумать, как тебе помочь. Но это не завтра. Сама знаешь, новогодние праздники, Рождество. В это время непросто разруливать проблемы.
— Спасибо, — выдохнула благодарно. — Но почему вы мне помогаете, Филипп Алексеевич? Ведь я вам — никто.
Старый банкир поднял на меня проницательный взгляд. Уголки узкого рта чуть дрогнули.
— Пытаешься понять, почему мне небезразлична твоя жизнь и твои малыши?
Я неопределенно пожала плечами и отвела в сторону глаза.
— Вы очень добрый и порядочный.
Старый банкир иронически усмехнулся.
— Дело не только в этом.
— А в чем?
— Когда-то, в ранней юности, я разбился на мотоцикле. Сильно превысил скорость, ну и врезался в заграждение. В хлам раздробил таз. Что смогли, врачи восстановили, но… на себе, как на полноценном мужчине, пришлось поставить крест.
— Господи, какой ужас, — прошептала потрясенно.
— Когда осознаешь, что тебе никогда не стать ни отцом, ни мужем, это… непереносимо. Особенно в молодости, когда бушуют гормоны. Но я не дал себе опуститься. Окончил Плехановку, много работал. Позднее увлекся искусством, научился в нем разбираться. Я смог смириться с судьбой. С тем, что не смогу иметь ни жену, ни детей. Но с возрастом захотелось родства. Особенно после смерти Лизы. Когда вы с Артемом поженились, и у вас родились дети, я был счастлив. Слава богам, одиночество отныне мне не грозило. У племянника чудесная жена, двое малышей. Наследники фамилии… — его старческие губы тронула теплая улыбка. — Для меня ощущать это родство сделалось необходимостью… Я привязался к мальчикам, как когда-то к Артему в его детстве. Но… жизнь, оказывается, внесла коррективы…
— Я не знала… Простите. Артем никогда не говорил о вашем несчастье…
— Чтобы говорить, надо знать. А он не знал и не знает. Даже Лизе я не сказал правды. Мало ли, почему люди не создали семью, верно?
Старый банкир взглянул на часы.
— Ого! Заболтал я тебя, Варенька, прости старика.
— Ничего. Мама не знает об увольнении. Думает, я на работе.
— И все равно, не могу злоупотреблять твоим временем. Сейчас шофер тебя отвезет.
Филипп Алексеевич вытащил из кармана плотный белый конверт и протянул мне.
— С наступающим Новым годом, милая! Здесь подарки. Конверт не заклеивал, можешь посмотреть...
Я осторожно заглянула и обомлела.
Четыре сертификата. Два — в «Детский мир», еще два — в бутики женской одежды самой крутой сети нашего города «Изольда». И несколько крупных купюр.
— Думаю, что ты найдешь, чем порадовать малышей. И вы с мамой порадуйте себя шопингом. Я знаю, женщины любят выбирать одежду... — его голос наполнился грустью.
— Спасибо огромное, — я сглотнула слезы благодарности и убрала конверт в сумку.
Отказаться не посмела, хотя понимала, что это слишком дорогие подарки. Не смогла обидеть человека, с которым судьба обошлась так жестоко, но подарила ему доброе сердце.
Глава 11
Филипп Алексеевич позвонил вечером накануне
