только рассмеялся.
— Спасибо, что дедушку навестили, — крепко прижал сорванцов к себе. — Тоже для вас кое-что приготовил. Но сначала Рождественский обед, — он задорно подмигнул нам. — Прошу в дом!
Глава 12
Рождественский стол был великолепен!
Сверкающая посуда на белой скатерти, вышитые салфетки в серебряных кольцах… Огромное блюдо с запеченным, покрытым аппетитной корочкой, гусем. Салаты, закуски, фрукты… Морсы, компоты в прозрачных, искрящихся стеклянных кувшинах. А вот спиртным на столе и не пахло. Это мой глаз уловил сразу.
С облегчением выдохнула. Не переношу алкогольные напитки, даже слабые. Теряю сознание. Врачи только плечами пожимали. Но… откуда старый банкир узнал об этом? Или алкоголь не выставили на стол по другим причинам?
Я про себя улыбнулась. Да какая разница? Главное — не придется оправдываться что да почему. Маме, кстати, врачи категорически запретили даже прикасаться…
— Татьяна Николаевна, давайте сюда ваш фирменный пирог! — Филипп Алексеевич с улыбкой протянул руку. — Сейчас позовем Анну, она найдет ему на столе достойное место.
Старый банкир взял в руку золотистый колокольчик…
Через минуту в столовую вошла рослая сухопарая женщина. Приятное, но строгое лицо, голубые глаза смотрят приветливо. Темные волосы убраны в аккуратный пучок.
Сколько ей лет, интересно? Навскидку дала бы пятьдесят…
— Познакомьтесь! Хозяйка моего дома — Анна.
«Домработница, значит, — проскользнуло у меня в голове. — Да только не похожа Анна на домработницу…»
— Тетя Аня, тетя Аня, — завопили вдруг мальчишки, до этого молчавшие как партизаны. — Пойдешь с нами в сад сегодня? Ты обещала в прошлый раз…
Я опешила. Оказывается, мои детки хорошо ее знали! Иначе не вопили бы от радости при виде ее.
Лицо Анны засветилось улыбкой:
— Конечно. Как закончится обед, так и пойдем. Вас ждет кое-что интересное!
Глаза детей загорелись.
— Мы быстро… — мальчишки вскарабкались на стулья.
— От быстрой еды ничего хорошего. Ешьте, не торопитесь. Ни к чему огорчать маму с бабушкой.
Дети сникли, но подчинились.
Анна сдержанно улыбнулась, кивнула и забрала мамин пирог.
— Какой приятный аромат! — вдохнула она. — Сейчас выложу на блюдо, подогрею и принесу…
* * *
Наконец-то Рождественский обед закончился!
Все прошло отлично, хотя мама почему-то сильно волновалась и к концу обеда выглядела уставшей и бледной.
Наверное, не окрепла еще, да и переволновалась.
Кирюша с Дениской вели себя прилично, ели все, что я накладывала им на тарелки, и даже ухитрились не обляпаться соусом и не облиться компотом.
Наконец, подали чай, кофе и сладости.
Филипп Алексеевич внимательно взглянул на маму.
— Татьяна Николаевна, я вижу, вы устали, — с беспокойством произнес он. — Анна проводит вас в гостевую комнату, там никто не побеспокоит. Прилягте, отдохните.
— Не откажусь, спасибо, — кивнула мама и встала из-за стола.
Анна заботливо взяла ее под руку и увела из гостиной.
Старый банкир с улыбкой взглянул на мальчишек.
— Собирайтесь на прогулку!
— На каруселях кататься? — живо поинтересовался младший, Дениска.
Филипп Алексеевич рассмеялся.
— Да, будете кататься! Только не на каруселях.
— А на чем? — в глазах детей заплескался неуемный интерес.
— Сюрприз.
В столовую заглянул шофер Павел.
— Пойдемте, ребятки! Оденемся пока, а там и тетя Аня к нам присоединится.
Я сгорала от любопытства.
— На чем вы решили покатать их, Филипп Алексеевич? — спросила шепотом.
— Подожди немного, скоро узнаешь, — он приоткрыл дверь в коридор.
Наконец, возбужденные голоса детей стихли.
— Пойдем в холл, оттуда из окна все увидим, — он открыл передо мной дверь и пропустил вперед.
Я торопливо пересекла холл и, выглянув в окно, охнула.
На подъездной аллее, недалеко от входа в дом, стояли настоящие расписные сани, запряженные белой лошадью.
В санях сидела Анна в цветастой шали и вожжами в руках, а с обеих сторон от нее Павел удобно усаживал онемевших от восторга Кирюшу с Денисом.
— Хотел тройку, но белых лошадей больше не нашел поблизости. А в цирке мне отказали, — виновато выдохнул старый банкир. — Не каждую лошадь можно в упряжку…
— А она спокойная? В смысле, лошадь? С детьми ничего не случится? — забеспокоилась я. — Павел тоже с ними поедет кататься?
Филипп Алексеевич успокаивающе дотронулся до моего плеча.
— Анна прекрасно управляется с лошадьми! Не волнуйся, все хорошо будет. Она бы и с мустангом диким, наверное, справилась... Как-нибудь я расскажу тебе о ней.
От шока я не нашлась, что ответить.
Старый банкир вдруг сделался серьезным.
— Мне нужно с тобой поговорить, — задумчиво произнес он.
Я осмотрелась.
В небольшом холле было уютно. С потолка лился мягкий теплый свет встроенных ламп. Возле стен стояли кадки с зелеными растениями, несколько удобных мягких кресел, банкетки…
Филипп Алексеевич по-своему истолковал мое внимание к интерьеру.
— Нет, здесь не место для приватного разговора, Варенька. Пройдем, пожалуй, в мой кабинет. Там нам никто не помешает.
Мы вышли из холла и через несколько шагов оказались перед кабиной лифта. Но не стеклянного и не сверкающего хромом, а с глухой, «замаскированной» под красное дерево дверью, и довольно громоздкого.
— Не удивляйся, так будет быстрее, — усмехнулся Филипп Алексеевич, заметив мою растерянность. — Лифт очень облегчает мне жизнь. Время от времени ноги отказываются мне подчиняться, и дело доходит до коляски. Но чаще я им пользуюсь, чтобы экономить время.
Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Ну почему жизнь так несправедлива к этому человеку?
— Не надо меня жалеть, Варенька, — строго заметил старый банкир. — И не отпирайся, у тебя на лице все написано.
— Не буду, — покаянно кивнула я.
— Ну и хорошо.
* * *
Кабинет старого банкира оказался на удивление просторным и современным. Ничего лишнего. На столе мощный компьютер, дорогое офисное кресло, шкаф для бумаг, ряд стульев. Все по-деловому. Кажется, это называется стилем хай-тек.
— Двигай стул поближе к столу, поговорим.
Филипп Алексеевич тяжело опустился в кресло и со вздохом вытянул ноги.
— Ночью выпадет снег. Много снега. И, скорее всего, поднимется метель.
Я удивленно вскинула брови.
— Да мороз же на улице! И солнце яркое весь день.
— После аварии раздробленные кости еще ни разу не обманули, — грустно усмехнулся он. — И что интересно, если просто пойдет снег — ломят терпимо. А если метель, — старый банкир страдальчески поморщился, — до темноты в глазах.
Он промокнул носовым платком выступивший на лбу пот и закинул в рот капсулу с лекарством.
Попыталась подняться со стула.
— Филипп Алексеевич, может, в следующий раз поговорим?
— Нет. Сейчас кости успокоятся. Не в первый раз.
Я принялась рассматривать развешанные по стенам картины. Всего семь небольших по размеру, без подрамников.
Уж не о них ли говорил Артем? Типа того, что стоят целое состояние…
Не, скорее всего, это не о них.
