чувствую слабый запах крови в его дыхании. Воздух вокруг него на несколько градусов холоднее, а это значит, что он прямой потомок Первого — одного из вампиров, созданных самим Умбросом много веков назад.
Обычно, чем старше вампир, тем большей силой он обладает. Но это не всегда так. Я слышала о вековых вампирах, которые едва могут управлять базовым щитом, в то время как другие, обращенные всего несколько лет назад, излучают грубую, неукротимую силу.
Те, кто был обращен Первыми, обладают силой с момента начала своего перехода. А те, кто родился от Первых естественным образом?
Я вздрагиваю. Бран довольно улыбается.
— Вот условия нашего соглашения: ты примешь участие в «Расколе» как гладиатор. Пока ты будешь тренироваться, я постараюсь обеспечить тебя информацией, которая может помочь в достижении твоей цели. Ты не будешь нападать на императора, пока не закончится «Раскол», и я не скажу, что пришло время. Ты не расскажешь Праймусу о своих планах. Ты не предупредишь ни его, ни императора.
Он делает паузу, как будто ждет, что я начну спорить, а я пристально смотрю на него. Праймус — лидер Империуса, элитной когорты императора.
— Может, я и не обученный убийца, но точно не идиотка.
— Как только император умрет, я исцелю твоего брата и освобожу их обоих. Ты сможешь присоединиться к ним на севере.
— Нет. Эврен не может ждать так долго. Я хочу, чтобы ты исцелил его сейчас.
Бран медленно отходит от двери.
— И лишиться рычага влияния? Нет.
— Мы оба знаем, что ты все равно будешь держать моих братьев в заложниках. Этого более чем достаточно.
Его улыбка легкая, приятная, клыки аккуратно спрятаны.
— Компромисс. Легкие твоего брата исцелятся, как только ты пройдешь «Раскол».
— Нет.
Его взгляд становится жестким.
— Да.
Мои ногти впиваются в ладони, и я разжимаю сжатые кулаки, прежде чем Бран почувствует запах крови. Он только что подтвердил, что я не смогу избежать ни одного испытания. Мне придется выиграть все три, чтобы Эврен выздоровел.
Я тихо рычу.
— Тысячи людей тренируются, чтобы оказаться на арене. И, вероятно, сотни могут приблизиться к императору. Почему ты решил преследовать именно меня?
Он хмурится, услышав слово «преследовать».
— Любым, кто зашел так далеко и попал на арену императора, движут собственные причины. Ты же, напротив, не стремишься туда. Ты никогда не планировала оказаться там. Значит у тебя нет скрытых мотивов. Именно это нужно для моих целей.
Холодок пробегает по моей спине. Каждый мой шаг был направлен на то, чтобы мне больше никогда не пришлось сражаться за императора. Горькая ирония заключается в том, что именно эти шаги привели сюда.
Могу ли я действительно стать хладнокровным убийцей?
Перед глазами возникает лицо Эврена, его посиневшие губы, напряженные мышцы шеи, когда он боролся за воздух.
Я делаю глубокий вдох. Валлиус Корвус — чудовище. Его одержимость завоеванием и коллекционированием королевств под своими знаменами стоила жизни бесчисленному количеству людей — как в Сентаре, так и по всему континенту. А когда силовые методы не срабатывают, он посылает своих империумов, чтобы убедить иностранных правителей сложить свои короны.
Его налоги непомерно высоки. Он игнорирует нужды самых бедных из своих подданных, при этом хвастаясь прогрессом, которого добился в империи.
Но самое главное…
Он стал причиной смерти Кассии.
Между тем, Бран бросил один взгляд на Торн — на мою жизнь — и решил, что я всего лишь инструмент, который он может использовать в своих целях.
Он думает, что я слабая. Сломленная. Легко поддаюсь манипуляциям.
Он узнает, что это не так.
К его чести, Бран не тянет время. Он быстро излагает наше измененное соглашение, затем наклоняется, одной холодной рукой берет меня за подбородок и с привычной легкостью наклоняет мою голову. Его острые клыки вонзаются в шею.
Моя рука инстинктивно тянется к кинжалу. Бран хватает меня за запястье и сжимает его до хруста.
Из моего горла вырывается крик, и он отпускает меня.
— С тобой всегда так сложно? — Острые зубы врезаются в его собственное запястье, и я мгновенно качаю головой, отступая назад.
Вздохнув, Бран приближается слишком быстро, чтобы я успела увернуться. Он прижимает свое запястье к моим губам, удерживая второй рукой мою голову.
— Может, мне зажать тебе нос, как ты поступила со своим братом? — Кровь Брана заливает мне рот, обжигая все тело. Мое запястье снова хрустит, кости срастаются, и я кричу, но звук заглушается его кожей.
Он убирает руку, небрежно зализывая рану языком.
Прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз пила кровь вампира.
Прохладные простыни. Теплая кожа. Острый, медный вкус моей собственной крови, когда он целовал меня так, словно никогда не отпустит.
Я отгоняю эти воспоминания. Все мое тело гудит, синяки исчезли. Я почти забыла, как чудесно кровь вампира лечит свежие раны.
Бран улыбается мне, моя кровь покрывает его зубы.
— Вкусно, да?
Меня охватывает ярость. Я тянусь к фляге с водой, полощу рот и выплевываю остатки крови на землю между нами.
— Бывало и лучше.
Его глаза становятся холодными.
— Немного благодарности не помешало бы.
Я убираю флягу с водой.
— За то, что ты вылечил запястье, которое сломал?
Он кривит губы, глядя на меня.
— Пора отправляться.
Бран не пытается получить приглашение войти, и я хлопаю дверью у него перед носом. На кухне Каррик сидит, ссутулившись за столом, а Герит и Эврен с холщовыми сумками на плечах тихо ждут напротив него. Они бледные, потрясенные. Мое сердце сжимается.
— Я сейчас вернусь, — говорю я. Забегаю в свою комнату и я ищу в глубине шкафа шепчущие зеркала, которые купила шесть лет назад. Зеркала, которые я купила, потому что отчаянно скучала по Тирнону, когда его не было рядом, и хотела иметь возможность разговаривать с ним каждый день.
Мой рот наполняется горечью, я сглатываю ее и кладу одно из зеркал в сумку, вместе с оружием и одеждой.
— Не делай этого, Велл, — говорит Эврен за моей спиной. Его щеки пылают, глаза блестят, он стоит выпрямившись. Благодаря крови Брана, сегодня он выглядит сильнее, чем когда-либо за последние месяцы. Годы.
Я перекидываю сумку через плечо и протягиваю руки. Он бросается ко мне.
— Все будет хорошо.
Мой брат качает головой, уткнувшись лицом мне в плечо. Когда он так вырос?
— Я не хочу, чтобы ты умерла.
Я осторожно отстраняю его, чтобы заглянуть в лицо. Что-то сжимается у меня в груди от опустошения в его глазах.
— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы остаться в живых, Эв. Ты выздоровеешь,
