Варя ощущала Володину верность и привязанность… Все так. Но ведь она его не любила. Или просто не успела полюбить? А разве для этого требуется определенное время? И какое? Варя все никак не могла ответить на бесчисленные вопросы, сыпавшиеся на нее, как листья осенью. Другим, наверное, подсказывали матери, которые должны учить и наставлять своих детей. Обязаны и призваны. Кем? Кто и как может заставить человека делать то, к чему не лежит истомившаяся душа, тоскующая совсем по другому занятию? И вообще призывают только в армию. И Вариной маме, горделиво избравшей для себя один-единственный путь — карьеру секретарши и потихоньку превратившейся в неотъемлемую деталь своего высокопоставленного начальника, давно стало чуждо, неприятно и порой противно все остальное. Ей льстила ее секретарская роль. И другие роли ее абсолютно не привлекали. В конце концов, бывают актеры одного амплуа, не способные ни на что другое. Ничего особенного… Никто никогда не осуждает их за это.
И Варя постепенно прилепилась к Володе, как жеребенок к матери. Поверила, что это навсегда. Поскольку другого и лучшего варианта жизнь ей не предложит. Не сумеет. Да и зачем искать что-то, когда Володя — вот он, рядом, смотрит из-под очков ласково и чуточку смущенно?..
Как-то забежала Лида. Посидела чуток, куда-то очень торопясь. Сообщила, что у нее все хорошо и даже отлично. И перед тем, как упорхнуть, спросила, что подарить Варе на свадьбу.
И Лида уже откуда-то знала о гипотетической свадьбе, о которой самой Варе пока ничего не было известно!
Она тихо лежала на кровати, рассматривала потолок, весь в желто-зеленых разводах от протечек, и думала, что никто не в силах свернуть с колеи, проложенной для тебя Судьбой.
Выйдя из больницы, Варя стала усиленно готовиться к поступлению в иняз. Повторяла английский. И мечтала о шведском, своем родном языке. А вечерами часто играла и пела для Володи, заходившего в гости к ней, развратным котам и пьющим воздух цветам. Он любил сидеть возле белого рояля, положив подбородок на скрещенные ладони, и внимать, поправляя очки, словно слышал исключительно с их помощью. Варенька чаще всего пела русские романсы. И как-то раз, то ли вволю насладившись «хризантемами» и «утром туманным», то ли одурев от них, Вовочка Расчесочка сделал Варе предложение. Прозвучало оно смешно — Володя терялся, робел, забывал слова и без конца поправлял съезжающие на нос очки. Но Варя восприняла все на редкость серьезно и решила к свадьбе заказать жениху новую оправу.
Варвара давно ждала этого предложения, представляла сцену в лицах и заранее хорошо к нему подготовилась.
— Варя, — торжественно и смущенно выговорил Володя, — пожалуйста, будьте моей женой!
— Разве мы на «вы»? — изумилась Варя.
В ее сценарии подобного поворота не намечалось.
— Нет, — смешался застенчивый жених, — но мне показалось… необходимо именно так… Как-то солиднее… Я не знаю, как правильно делать предложение… Никогда не приходилось… А ты не в курсе?
Варя махнула рукой:
— Нет. Сам подумай, откуда мне знать? Меня впервые в жизни замуж зовут… Да и какая разница? Главное — сказать несколько нужных слов в нужный момент.
— Так я не понял — ты согласна?.. — неуверенно спросил Володя.
— Конечно, — ответила Варя. — Ты боялся, что я откажусь?
— Да, — радостно признался он. — Очень… Почему-то мне казалось, что ты ни за что не согласишься…
— А почему?
Она вдруг подумала, что Володя давным-давно догадался о ее безразличии к нему… Но как он сейчас скажет ей об этом? И как он представляет себе ситуацию в целом?.. Какой мыслит их дальнейшую совместную жизнь?.. Или все-таки ей стоило отказаться?.. И стать неблагодарной свиньей… Это грех. А любовь?.. Ну при чем здесь любовь, когда она обязана Володе жизнью?.. А жизнь куда важнее любви… Так или не так?..
Варя затаила дыхание и замерла, ожидая ответа.
— Я некрасивый… — пробормотал Володя, всегда трезво и разумно оценивающий свои внешние данные.
Парень слегка лукавил. Основную причину возможного отказа он, конечно, усматривал в другом. Но зачем говорить правду, если она никому не нужна? Если в ней никто особо не нуждается? Любая истина будет звучать в полную силу при одном строго непременном условии — только когда ее ждут.
Варя его не любила… Он прекрасно понимал это. Но желание видеть ее своей женой от этого не становилось меньше. И, по-юношески радостно заблуждаясь, Володя не считал ее равнодушие серьезной причиной. Варя увидит его любовь, и все изменится. Обязательно. Тогда он не понимал, что ничто не в силах победить нас, кроме нашей собственной глупости…
Варя горько вздохнула. Какого ответа она ждала?.. Ну, в общем, совсем не такого… А впрочем, какая теперь разница…
«Сначала отрапортовать, а потом разобраться!»
Свадьбу сыграли осенью. После того как Варя поступила в свой драгоценный иняз. И молодые стали жить на Никольской, в профессорской квартире старого Гребениченко, под присмотром верной тети Нюры.
Ее помощь облегчала Варе жизнь. Даже просто развязывала руки и давала время для учебы. И Варенька целиком погрузилась в иностранные языки. Вечерами она упорно читала книги на английском и шведском и пробовала переводить.
Правда, Варя заскучала без своих котов и цветов, тоже совершенно заброшенных и никому не нужных в далеком Лефортове. И Володя предложил Варе перевезти всех оптом к ним на Никольскую. Варя обрадовалась и помчалась заказывать такси.
Водитель помогал бережно грузить в машину горшки с цветами и удивлялся:
— Ну надо же, сколько вырастили! Прямо оранжерея на дому! Вы ботаникой занимаетесь?
— Нет! — смеялась радостная Варя.
Коты и цветочки еще больше скрасили существование тети Нюры, и без них достаточно жестко заполненное ежеминутными заботами и хлопотами. Варя иногда пыталась ей помочь, но быстро остывала, забывала обо всем и вновь погружалась по уши в свои учебники.
Возвращаясь из института, Володя видел одно и то же: склонившаяся Варина светлая растрепанная голова над раскрытой книгой в четко очерченном настольной лампой желтом круге. На Вариных коленях блаженно мурлыкал очередной сытый и кайфующий пушистый котенок.
— А, это ты!.. — разочарованно, с плохо скрытой досадой каждый вечер однообразно встречала мужа Варенька, нехотя отрываясь от чтения.
— Ты ждала кого-нибудь другого? — однажды не выдержал Владимир.
Варя его боли не поняла.
— Зачиталась, прости, — вяло объяснила она. — Очень интересно… Ты ревнуешь меня к Диккенсу? Ну, понеслось!.. Глупо… Ты так не считаешь?
— Диккенс ни при чем. Просто ты слишком далека от меня… Была и осталась…
