Сашка радостно выскочил навстречу гостье:
— Привет! А ты говорила, что не сумеешь раньше четырех!
— Вот видишь, постаралась! — кокетливо пропела Катя. — Ради тебя!
И лукаво блеснула хитрыми глазками.
Простодушный Сашка рассмеялся:
— Ну молодец! Проходи! Это моя комната! Чай пить будешь?
На мать он не обратил ни малейшего внимания.
— Володя, ты в курсе увлечений нашего Сашки? — спросила за ужином Варвара Николаевна мужа.
— «Физика» Ландсберга и фигуры Лиссажу, — отчеканил тот.
Все-таки он старался не выпускать сына из своего поля зрения.
Варя вспомнила, как маленькая Надюша, впервые услышав о так называемых фигурах Лиссажу в тригонометрии, воскликнула:
— Ну у него и фамилия была, у этого вашего Лисажука! Не просто Лисов или Жуков, а лиса да еще жук в придачу!
Варя тихо засмеялась:
— Нет, Володя, я не об этом! Как там у нас на девичьем фронте?
Муж удивился:
— Насколько я знаю, звонят и заходят только Саня да Шура. А почему ты спрашиваешь?
— Да так… — вздохнула Варя. — Приходила тут сегодня одна… Говорит, Катя Полонская. Я увидела и обомлела.
— Такая страшная? — заинтересовался муж. — Неужели у нашего Сашки нет вкуса? Тогда он не в меня!
— Да нет, в смысле внешности там все в порядке. Но не всегда то, что торчит над водой, оказывается лебедем… А вот вкуса, похоже, у него действительно нет. Девочка переполнена самой собой, как бочка водой в дождливую осень. Ходячее чванство… Королева Англии держится куда проще… И жить ведь надо не с лицом, а с человеком. А потом молодость — это всегда такое короткое счастье… И совершенно безвозвратное время…
— Я узнаю, что за девица, — пообещал муж, искоса взглянув на Варю. — Может, случайный визит.
Но Сашка наотрез отказался говорить с отцом о Кате.
— Не приставай ко мне и не лезь в мои личные дела! — отрубил он. — Я вырос и не нуждаюсь ни в каких задушевных разговорах! Возись со своей Надькой!
Сын ревниво относился к родительским привязанностям. Особенно к материнской.
Владимир Александрович знал об этом и всегда страдал за мальчика, но изменить ничего не мог. Теперь ситуация обострилась вдвойне.
После своего решительного отпора сын немного оттаял, особенно увидев потерянного, удрученного отца со смущенно поникшим большим толстым носом, откуда вот-вот грозили свалиться очки в старой оправе.
— Скажи честно, папа, — спросил смышленый Сашка, — если бы в свое время кто-нибудь попытался тебе помешать жениться на маме, ты бы его послушал?
— Разве ты собираешься на ней жениться? — в ужасе пробормотал Владимир Александрович. — Вам сначала школу закончить надо, в институт поступить…
— Ты мне не ответил! Школа, институт… Туфта! Мимо сада! А Катька обязательно будет моей женой! Вот увидишь!
Отец не сомневался в его словах. У него вырос на редкость деловой и целенаправленный мальчик.
Варя плюнула на все. Ей давно стали безразличны судьбы мужа и сына. Ее заботила одна лишь Наденька, да и то постольку-поскольку…
Вечерами она неизменно ждала Алекса. Молила Бога, чтобы знакомое лицо появилось, наконец, и стало бы все чаще и настойчивее заглядывать в черные окна квартиры Гребениченко.
— Зачем ты приходишь ко мне? — спрашивала бы тогда его Варя. — Что тебе от меня нужно?..
Но Алекс не отвечал… Не мог ответить. Его просто не было. Нигде…
А кроме его судьбы, ничья другая на всем белом свете не волновала Варвару Николаевну.
4
Варенька лежала в больнице долго. Туберкулез требовал длительного и настойчивого лечения. Сначала она взяла академический, а потом и вовсе бросила ненавистный институт. Володя регулярно навещал ее, приносил цветы, фрукты и овощи. И свежие творог, молоко и яйца прямо с рынка. Тетя Женя объяснила, что Варю при таком заболевании нужно хорошо кормить.
Варя лежала тихо, молча, ни с кем не разговаривая и стараясь себя лишними мыслями не тревожить. Она твердо настроилась вылечиться и прожить еще долгую и обязательно радостную светлую жизнь.
Володина тетя говорила, что все зависит от воли и желания, что женщины вылечиваются чаще, легче и быстрее и вообще Варя скоро поправится. Болезнь успели захватить в самом начале.
— Счастливая ты, девка, везучая! Большая тебе удача привалила! — завистливо вздохнула однажды соседка по палате. — Такой муж выпадает на нашу дурную бабью долю раз в тыщу лет! Хватайся за него крепко-накрепко и никуда от себя не отпускай!
Варя задумалась. И сама тоже потихоньку стала склоняться к этой очевидной и незамысловатой мысли. Хотя до слов соседки не связывала свое будущее с Вовочкой Расчесочкой. Да, она была ему очень благодарна за все, что он для нее сделал, но замуж…
Варя вообще не собиралась пока искать свою семью. Для нее главное сейчас — выздороветь, и она стремилась лишь выполнять все предписания и советы врачей.
Однажды Гребениченко столкнулся с родителями Вари, пришедшими навестить дочку.
— Это Володя, — смущенно представила Варя своего друга.
Секретарша замминистра и меховщик мельком оглядели незнакомого юношу и деревянно улыбнулись. Они даже не слыхали от дочери об ее нежданном спасителе. Да и вообще они от нее мало что слышали. А когда? Им всегда было очень некогда, и времени для единственной дочери не хватало. Сутки не резиновые.
— Ты собираешься за него замуж? — с любопытством поинтересовалась мать после ухода Володи.
Любую женщину больше всего тревожит один вопрос — о замужестве. Пусть даже не о своем.
Варя удивилась и покачала головой.
Мать переглянулась с отцом и почему-то удовлетворенно объявила:
— Ну что ж, он нам понравился… Серьезный юноша. Не вертихвост.
Потом к Варе в очередной раз заявилась тетя Женя Гребениченко.
— Я все о тебе знаю, — весело объявила она. — Дело идет на лад! Скоро будешь здоровой! Но не забывай потом каждый год делать снимок. Впрочем, Вовка будет тебе напоминать. Когда решили играть свадьбу? У меня подарок уже готов. По-моему, тебе понравится.
Варя вновь изумилась. Все вокруг словно решили всё за нее. Ну, понеслось, привычно подумала она.
Ей хотелось отблагодарить Володю, но она не знала как. Варя понимала, что никто, кроме него, не помог бы ей так быстро выкарабкаться из неожиданной и страшной болезни. И у нее, кроме Володи, никого никогда не было на всем белом свете. Почему его все испокон веков называют белым? Варе он казался черным, серым, фиолетовым, но уж никак не светлым.
Варя ощущала Володину верность и привязанность… Все так. Но ведь она его не любила. Или просто не успела полюбить? А разве для этого требуется определенное время? И какое? Варя все никак не могла ответить на бесчисленные вопросы, сыпавшиеся на нее, как листья осенью. Другим, наверное, подсказывали матери, которые должны учить и наставлять своих детей. Обязаны и призваны. Кем? Кто и как может заставить человека делать то, к чему не лежит истомившаяся душа, тоскующая совсем по другому занятию? И вообще призывают только в армию. И Вариной маме, горделиво избравшей для себя один-единственный путь — карьеру секретарши и потихоньку превратившейся в неотъемлемую деталь своего высокопоставленного начальника, давно стало чуждо, неприятно и порой противно все остальное. Ей льстила ее секретарская роль. И другие роли ее абсолютно не привлекали. В конце концов, бывают актеры одного амплуа, не способные ни на что другое. Ничего особенного… Никто никогда не осуждает их за это.
