и он проигнорировал протесты мыши, держа ее на ладони одной руки, а другой поднимая упавшую ветку.
Словно почувствовав его намерение, мышь меньше извивалась, и барон смог хорошенько рассмотреть разбитый и окровавленный кончик ее хвоста. Что-то сжалось у него внутри при виде этого. Жалость. Он никогда раньше не испытывал такого раскаяния по отношению к животному, но мысль о том, что девушка увидит мышь в таком состоянии, заставила его забеспокоиться. Проводя пальцем по ране, он представил хвост таким, каким он был раньше. Между его пальцами замерцал свет, за которым последовал тусклый жар, и когда он отпустил хвост, то увидел, как крошечные разряды молний танцуют над раной.
Нахмурившись в замешательстве, он наблюдал, как края раны двигаются сами по себе навстречу друг другу, уплотняя окровавленную плоть между ними. Не прошло и минуты, как рана, казалось, полностью зажила.
Как?
Он поднял руку, уставившись на кончики пальцев, где все еще ощущал легкую вибрацию под кожей. Мерцающие разряды исчезли в его плоти, и ощущение исчезло.
Он разжал пальцы вокруг мыши, которая встала на его руке на задние лапки и провела передними лапками по мордочке, очищаясь.
Она не пыталась убежать от него.
Как будто она больше не боялась его.
Вытянув руку перед собой, он понес мышь обратно через лес к поляне, где все еще сидела девочка. Барон опустился на одно колено и уперся ладонью в снег, позволив мыши убежать. Сначала этого не произошло. Сложив лапы на груди, оно уставилось на него в ответ своими широкими черными глазами.
Барон щелкнул пальцами.
-Продолжай сейчас, - прошептал он. Только тогда маленькое существо убежало, и мальчик наблюдал, как оно прыгает через поляну к девочке.
-Вот ты где!- сказала она, бросая крошки в сторону мыши. -На мгновение я поклялась что тебя унесла сова.
Барон тихо усмехнулся про себя, но она, словно услышав это, подняла взгляд в его сторону. К счастью, он стоял, укрытый деревьями, но все же проскользнул за ствол ближайшего. Развернувшись, он встретил кончик клинка, приставленного к его подбородку, приспешника его отца, Аларика, смотревшего ему прямо в глаза. Позади него отец барона спешился со своей лошади и подошел к мальчику, злая, ублюдочная улыбка растянулась на лице старшего лорда.
-Кажется, тебе нравится шпионить. -Он наклонился вперед и, приложив губы к уху мальчика, прошептал: -Ну же, Сынок. Давай послушаем, как много видели ваши зоркие глаза.
4
ФАРРИН
Настоящее
Беззвездная ночь нависает над связкой, когда я смотрю на полуразрушенную башню. Всего парой этажей выше три горгульи с каменными лицами смотрят на меня со своих насестов –уступов, сделанных так, чтобы выглядеть как груда черепов под их когтистыми лапами. Хотя они кажутся не более чем каменной кладкой, в их чертах есть тревожащие детали. Резьба настолько реалистична, что, клянусь, я видела, как одна из них двигалась, когда я приблизилась к зданию.
Над ними навстречу мне плывет густой туман, неся с собой частички пепла, которые сыплются с неба, как встряхнутый снежный шар. Приступы тяжелого страха поселяются в моем животе, острый запах чего-то горелого, густого и жирного, похожего на мясо, обжигает мой нос.
Я бывала здесь раньше. Но когда?
Плотная масса цепляется за воздух, замедляя мои мышцы, пока невидимая сила ведет меня вверх по каменной лестнице к ожидающей меня украшенной железом двери. На его поверхности изображен дверной молоток с пугающим лицом дьявола, глаза которого кажутся красными. Светящимися.
От этого зрелища у меня в животе возникает тяжесть страха, и только когда я кладу руку на живот, я замечаю его округлую форму. Так странно. Должно быть, только вчера я мечтала о том, как буду выглядеть через пару месяцев, когда начну проявляться.
-Иди внутрь. -Женский голос, который я слышу, чужой, но почему-то странно знакомый.
И все же я не хочу подчиняться. Что-то подсказывает мне, что если я войду внутрь, то не выйду. Но, как будто мое тело отделилось от моего разума, я вхожу в дверь, и меня встречает бледная, похожая на привидение женщина, сидящая за столом. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, а белая шапочка в черную полоску, которую она носит на голове, говорит мне, что она медсестра, хотя форма устарела на несколько десятилетий.
Я видела ее раньше, хотя и не могу вспомнить где.
Она поднимает взгляд и улыбается, обнажая сверкающие белизной зубы. Выражение ее лица меняется на бездушные черные глаза, зубы - на пожелтевшие клыки.
Отступая на шаг, я дважды моргаю, и это снова улыбающееся лицо женщины. Неужели я только что это вообразила?
Она поворачивается ровно настолько, чтобы помахать мне рукой в коридор позади нее, каждое движение плавное, как будто мы были под водой.
Длинный темный коридор, конец которого погружен во тьму, манит меня за порог конторки.
Это скручивающее ощущение в моем животе снова поднимается, и я проглатываю комок в горле. Поворачивай назад! моя голова настаивает. Уходи сейчас же!
За исключением того, что я не могу, потому что что-то толкает меня вперед, несмотря на это предупреждение в моем нутре.
Сила вне моего контроля.
Дверь слева привлекает мое внимание, когда я иду по коридору. На маленьком окне тянутся решетки, через которые я заглядываю внутрь и вижу женщину с обветренной, морщинистой кожей и седыми волосами, сидящую совершенно голой на полу. Она раскачивается взад-вперед, уставившись в угол комнаты.
Я прослеживаю путь ее взгляда до двух янтарных, светящихся глаз, смотрящих на меня из тени. Ахнув, я отпрыгиваю назад, дрожь ужаса пробегает по моему позвоночнику.
Краем глаза я замечаю движение, оборачиваюсь и вижу молодого парня, стоящего посреди коридора в нескольких дверях от меня. С черными волосами и голубыми глазами он напоминает мне Иерихона. Рваная одежда, слишком маленькая для его тела, отчаянно облегает его костлявое тело. Его присутствие здесь странно и неуместно. Жуткий гул в моих костях говорит мне, что в этом месте происходят плохие вещи. Ужасные вещи, от которых ребенок никогда не должен страдать.
Когда я делаю шаг в его сторону, он разворачивается на каблуках и уносится в тень.
-Эй! - Окликаю я, но он не потрудился обернуться. Я гонюсь за ним по извилистым коридорам, концы которых всегда скрыты темнотой. Мальчик исчезает в тени, и я останавливаюсь, оборачиваясь, чтобы увидеть дверь. Зловещий вход, на котором на стали выгравирован номер 777.
Нахмурившись, я смотрю на грубую резьбу,
