уверенная, что за ней есть смысл, но не могу вспомнить почему. Всхлипы с другой стороны пробуждают глубоко укоренившийся страх - что–то похороненное так глубоко внутри, что я даже не могу сказать, что именно меня беспокоит.
Спаси его.
Несмотря на дурное предчувствие, я тянусь к ручке на двери.
-Фаррин, - шепчет незнакомый голос из прошлого, и когда я поворачиваюсь, всего в нескольких шагах от меня стоит женщина. Длинные, почти белые с золотистыми прядями волосы ниспадают на ее костлявые плечи. Ее глаза насыщенного каштаново-коричневого цвета, привлекающие внимание к мягкому бледному сиянию ее лица. Несмотря на ее маленькое и хрупкое телосложение, которое выглядит измученным голодом, она обладает неземной красотой.
-Откуда я тебя знаю?
Она опускает взгляд на мой живот и спину, ее губы растягиваются в улыбке, и на долю секунды ее глаза становятся черными, зубы - клыками, точь-в-точь как у медсестры за столом.
Щупальца страха скользят по моей шее, и я отступаю на шаг, но сильная боль царапает мои внутренности, словно крюки, тянущиеся по животу. Парализующая боль, которая заставляет меня согнуться, схватившись за свой раздутый живот.
Кровь брызжет на пол подо мной. Так много крови, и когда она растекается по бетону, она приобретает стеклянный, черный вид. Глубокие, черные лужи, которые веером расходятся у моих ног.
Услышав странный жужжащий звук, я оглядываюсь и вижу, что женщина дергается на месте. Тошнота отнимает силы у моих ног, и я отшатываюсь в сторону, ударяясь плечом о стену. Женщина бросается ко мне с оскаленными зубами и таким трепетом в глазах, что у меня мурашки пробегают по телу. Она падает на колени.
Я в ужасе наблюдаю, как она проводит рукой по крови и слизывает ее с ладони.
Наконец из моей груди вырываются крики.
Что-то обвивается вокруг моего живота, усиливая боль в животе. Я цепляюсь за что бы то ни было, отчаянно пытаясь вырваться, но оно сильное. Слишком сильное.
За спиной женщины маленький мальчик, за которым я следила, стоит и смотрит, затем закрывает лицо своими маленькими ладошками.
Спаси его.
Челюсть женщины расширяется до ужасающего разинутого рта, когда она поворачивается к мальчику.
-Оставь его в покое! Оставь моего ребенка в покое!
Лента затягивается в тот самый момент, когда мои руки тянутся к нему.
Царапаясь и извиваясь, чтобы освободиться от того, что меня держит, я смотрю вниз и вижу, что то, что я приняла за руки, тащащие меня прочь, оказывается длинным, похожим на черное щупальце придатком, обвивающимся вокруг моей талии.
Каждый мускул в моем теле напрягается.
Проследив за длиной щупальца, я поворачиваюсь и вижу красные горящие глаза, уставившиеся на меня в ответ. Глаза, которые я видела раньше. Те, которые вызывают дрожь страха в каждой клеточке моего тела.
Рога торчат из его головы и загибаются назад, их поверхность покрыта такими же серебристыми татуировками, которые совпадают с теми, что на его коже.
Он открывает рот, показывая два длинных клыка, с кончиков которых капает чернота. Без предупреждения он бросается ко мне.
Я проснулась, задыхаясь в темноте, в объятиях, слишком сильных, чтобы вырваться. Мой ребенок. Мой малыш! Брыкаясь и извиваясь, я пыталась вырваться, но мой похититель только усилил хватку.
-Фаррин, успокойся.
Хотя его голос был знакомым и успокаивающим, я отказывалась соглашаться. Мне нужно было увидеть кровь. Кровь!
-Ш-ш-ш-ш, - прошептал он, - это всего лишь сон.
-Отпусти меня! Мне нужно увидеть! Мне нужно увидеть кровь!
Без возражений он отпустил меня, и я резко выпрямилась. Отбросив от себя простыни, я уставилась на свои обнаженные ноги, на которых не было видно ни пятнышка крови. Я поерзала на кровати, приподнимаясь с матраса. Никакой крови. Ничего, кроме хрустящих белых простыней.
Сбитая с толку, я оглядела комнату, но в ней было только темно и тихо. Занавеска на треснувшем окне колыхнулась, впуская внутрь поздний зимний воздух. У тети Нелл. Я у тети Нелл. Старую спальню я взяла как свою собственную.
Взгляд на часы на прикроватной тумбочке показал, что было час тридцать семь ночи. Когда на меня снизошло просветление, я вспомнила три ночи назад.
Иерихон. Он вернулся.
Вернулся из Ex Nihilo.
Пьянящий аромат секса витал в воздухе, простыни были скомканы и в беспорядке. Я обернулась и обнаружила, что Иерихон смотрит на меня в ответ с выражением беспокойства на лице. Только вместо красных светящихся глаз из моего сна, у него были ярко-голубые, которые я узнала. Он здесь. Я в безопасности.
Тошнота заурчала у меня в животе и защекотала в груди - ощущение, с которым я стала слишком хорошо знакома. Вскочив с кровати, я зажала рот рукой и бросилась по коридору в сторону ванной, не заботясь о том, что на мне не было ни клочка одежды. Оказавшись внутри, я захлопнула за собой дверь и упала на колени перед унитазом как раз в тот момент, когда кислота попала мне в горло, и я наклонилась вперед, извергая черную, вязкую рвоту в унитаз. От очередного рывка у меня изо рта вылилось еще больше жидкости, которая, попав в воду, выплеснулась мне на лицо. Я выплюнула волокнистый материал и, глядя вниз на темноватую жидкость, которая собиралась в странный, закрученный узор в воде, беспокойство, которое я чувствовала раньше, поднялось у меня по затылку. Я прочитала несколько книг о беременности, в которых говорилось об утренней тошноте, но еще ни разу не встречала упоминаний о черной рвоте.
Слишком знакомый дымный привкус, похожий на пригоревший стейк, наполнил мой рот и скрутил желудок. В первый раз, когда меня вырвало, я поклялась, что вот-вот умру от какого-то внутреннего кровотечения. Я не потрудилась съездить в отделение неотложной помощи, потому что, ну, что я могу сказать? Я была оплодотворена ребенком наполовину демоном, наполовину ангелом, и рвота черным цветом могла быть совершенно нормальной.
Сильный стук в дверь напугал меня, и я рефлекторно спустила воду в туалете.
-Все в порядке? - Спросил Иерихон через дверь.
-Да. Просто небольшая утренняя тошнота, вот и все! Я сейчас выйду!
Все еще слабая от тошноты, я оттолкнулась от унитаза и дрожащими руками открыла кран, чтобы смыть с лица гротескный туман рвоты от туалетной воды.
В отражении зеркала я заметила что-то сбоку от себя. Повернувшись к зеркалу, я увидела там темный синяк. Боль, на которую я до этого момента не обращала внимания, и это побудило меня повернуться, чтобы посмотреть
