как миленькая. Правда, криков будет на всю гостиницу, лучше рот вначале заткнуть. Позже подлечу, чтобы не чувствовать себя садистом.
«Так, кто же это нам попался?» — мысленно гадал я, расстегивая первый ремень, а затем второй. Стянул покрывало с головы, а там уже сопли и слезы в два ручья. Не может быть, Летиция! Её я подозревал меньше всех остальных. Какой неприятный сюрприз. Сразу перейти к пыткам или дать ей шанс признаться без насилия? Хотя почти бесполезно, я все же дам ей шанс признаться, ну или, что более вероятно, буду вынужден выслушивать нелепые оправдания. Так и что же она мне скажет? Тряхнул шпионку за плечи, чтобы перестала лить слезы, а она не успокаивается. Тогда зарядил ей пощечину, чтобы прекратила ломать комедию, а она лишь ещё сильней в слезы и так горько хнычет, словно я её тут каленым железом пытаю.
Тут меня посетило опасение, что я все напутал. Возможно, она не притворяется вовсе и слезы у неё не наигранные, а скорее нервные, от пережитых в плену страданий. Просто стресс прорвался. Возможно, она не убийца, а что-то мне сказать пришла, но боялась при всех, вот и прокралась одна тайком. Я себя уже накрутил, ожидая убийцу, вот и воспринял её появление именно в таком ключе. Отсутствие оружия говорило в пользу версии, что возникло недоразумение. Ой-ой-ой, как неловко получилось. Желая извиниться за грубость, но не зная, как это сделать, я просто прижал плачущую девушку к груди и дал ей выплакаться. Это сработало. Уткнувшись лицом в теплую мужскую грудь ревущая девица постепенно успокоилась и затихла.
— Зачем ты пришла? — шепотом спросил я, чтобы развеять свои подозрения.
— Я, я, — опять начала нервно хныкать девушка, — я хотела предупредить.
— О чем? Тише, тише, не волнуйся, ты уже в безопасности. Я не намеренно напугал тебя, произошла ошибка, обознался. Говори прямо.
— Я хотела предупредить, что нам нельзя в столицу. Вернее, именно мне нельзя. Также не стоит обращаться за помощью к рыцарям ордена «Красной башни».
— Это почему?
— Мой похититель — дядя, младший брат отца, глава этого ордена.
— Как ты узнала?
— Я слышала его голос в плену. Он встречался и обсуждал мою судьбу с главарем бандитов. Они заодно.
— Ясно, я это учту.
Ситуация с похищением дочери знатной семьи приоткрывалась новыми гранями. В это грязное дело замешан уважаемый и обладающий немалой властью глава целого рыцарского ордена. В какую историю я влез освободив знатных заложниц? Тут вопрос явно не в выкупе за деньги. Кто-то кого-то шантажирует жизнью близких людей. Тогда мне стоит ожидать сегодня ночью появление в гостином дворе не только шайки головорезов из разоренного мной днем лагеря, но и очень умелых в бою доверенных людей главы ордена «Красной башни». Ой, чувствую, будет интересно.
Глава 3
Все против всех
Король Перикл Третий, до восхождения на трон, носивший титул графа Сауфского, слыл в народе мудрым и справедливым правителем. Пока был бодр и в здравом уме, он железной рукой правил вассалами и успешно подавлял вечно недовольную, лишившуюся после падения Саргона и Рекона власти и богатств северную и восточную аристократию. Тайно стравливая между собой южных и северных лордов, западных и восточных, он держал в узде и союзников и врагов. В состоянии постоянной вражды с другими родами каждый из них нуждался в поддержке и защите могущественного сюзерена.
Король неустанно следил за балансом сил, разрушал опасные экономические союзы, устраивал выгодные для него браки, расширял и обновлял и так многочисленную и дорогостоящую королевскую гвардию. Её руками быстро и жестко подавлял всякое неповиновение короне. С возрастом он стал так искусен в дворцовых интригах, что смог бы легко обойтись даже без дорого обходящихся казне гвардейцев. Он желал знать обо всех событиях, происходящих в Королевстве первым, для чего начал развивать сеть специально обученных шпионов. Благодаря им смог выявлять и душить любые заговоры и мятежи ещё в самом зародыше.
Перикл был очень доволен своей тайной канцелярией и уверен, что благодаря проделанной работе по устранению мятежников, острому уму избранных им советников, правильно устроенным брачным союзам, и прочим, направленным на будущее благополучие усилиям, даже не блистающие умом наследники смогут уверенно править страной не одно поколение. Так он думал, пока верховный жрец столичного Храма Пяти Богов не принес весть о начале нового катаклизма.
Знаки на небе и откровения, открывшиеся мудрецам, указывали на стремительно приближающуюся катастрофу. Не прошло и двухсот лет с той поры, как минувший катаклизм, ценой большой крови был преодолен, как беда вернулась вновь. При восхождении на трон Перикл передал столичному храму внушительное пожертвование и очень надеялся, что могущественные боги смилуются над людьми и дадут ему и его потомкам хотя бы сотню лет мира и процветания, но все надежды рухнули в один миг. Едва вообразив весь ужас, который принесет новое вторжение великанов, ненасытной орды зеленокожих и армии ходячей нежити, что одними молитвами удавалось удерживать на юге, уже немолодой король в тот же миг слег от острой боли в груди.
Он долго не мог прийти в себя, потерял аппетит, осунулся и ослаб, из-за чего приближенная ко двору и часто посещавшая тронный зал столичная знать начала шептаться, что Его Величество уже не оправится от удара. Он больше не организовывал многолюдных приемов, не принимал у себя даже самых верных вассалов, и так продолжалось целый месяц. Хотя считалось, что страной всё ещё правит король, по столице начали ходить слухи, что он умер, или почти при смерти, а власть к рукам прибрал его первый советник, граф Вест-Маунта Боргус.
Эти слухи быстро развеялись, когда король вышел на балкон, чтобы лично проводить отправляющийся на север отряд рыцарей из ордена «Белого щита». Двести всадников на могучих скакунах в великолепных доспехах проехали по главной площади столицы, демонстрируя военное могущество короны. Отдав честь Его Величеству они колонной по четыре направились к северным воротам, чтобы через месяц плечом к плечу с другими смелыми воинами встретить надвигающуюся с севера угрозу.
Многие в тот день увидели, что король жив, но его бледное и осунувшееся лицо внушало самые нехорошие опасения. Перикл опять надолго исчез и смог крепко встать на ноги и возобновить приемы во дворце лишь через три месяца. Он неплохо держался на людях, но боль в его груди никуда не исчезла. Наоборот, к ней прибавился трудно сдерживаемый кровавый кашель, постоянная тошнота после любого приёма пищи и участившиеся, внезапные обмороки. Ближайшее окружение короля всерьез озаботилось подготовкой
