хозяйской кухней, отделенной от гостей высокой стойкой. Слева у входа за стойку, под лестницей на второй этаж находилась дверь. За ней присматривал и сам хозяин и служащая при гостинице охрана. За дверью скрывался коридор в добротную пристройку, где располагались комнаты для самых важных и состоятельных постояльцев. Обычно это крыло с несколькими просторными одно- и двуспальными номерами занимал какой-нибудь богатый торговец с родственниками. Рядом с ним селился глава охраны каравана или члены рыцарского ордена, не успевшие вернуться из патруля в город до темноты.
Столичные ворота на ночь всегда закрывают и попасть в казармы, даже если ты заместитель командира, удастся только после рассвета. Такая политика повышала безопасность столицы от внешних угроз и усложняла жизнь воришкам и прочим неблагонадежным элементам, промышляющим своими делишками по ночам.
Если комнаты для важных гостей заняты, то дверь, ведущая в пристройку, наглухо закрыта. Снаружи дежурит гостиничная охрана, внутри личная. Так лучшие номера получают максимальную защиту от вторжения злоумышленников, а ещё в коридор и номера VIP-зоны проникает меньше шума из общего зала.
Едва я с попутчиками и несколькими новыми спутниками вошел в гостиницу, то первым делом обратил внимание, что дверь под лестницей не закрыта. Поблизости нет ни обычной, ни дополнительной охраны. А вот это было уже странно. Кто-нибудь, если хозяина нет за стойкой, должен был приглядывать, чтобы в дорогие номера тайком не пробрались посторонние. Куда все ушли? В общем зале тоже никого. Очень подозрительно.
Судя по тишине со стороны конюшни, отсутствию скопления повозок во внутреннем дворе, ожидающих подачи ужина постояльцев в общем зале и затишью в целом, сегодня вечером дорожная гостиница пустовала. Чтобы привлечь внимание хозяев и местной обслуги, я несколько раз стукнул лезвием тесака по звонкому металлическому язычку на стойке.
Внутри хозяйской кухни раздался грохот опрокинутой мебели, звон упавшей посуды, сдавленная ругань и торопливый топот ног. Растирая одной рукой ушибленное колено, а второй заспанные глаза, за стойкой возник невысокий, лысоватый и тучный мужчина неопрятной наружности. Похоже, он уснул на кухне после сытного ужина и резко пробудившись, опрокинул остатки порции на себя, поэтому передняя часть его рубахи и фартук были покрыты крупными, пахучими пятнами животного жира.
— Простите за ожидание, господа. Возраст уже дает о себе знать, задремал. Чего желаете? Комнаты для ночлега, горячий ужин? — спросил мужчина.
— И то и другое, — подал голос самый старый из моих попутчиков, когда я жестом руки предложил ему первым сделать заказ.
— А мне только комнату, — встряла стоявшая рядом с ним женщина средних лет.
— Вам простую или подороже? — решив разобраться сначала с переминающейся с ноги на ногу женщиной, которой нужна была лишь комната, переспросил хозяин.
Судя по её поведению, она желала посетить уборную, но сделать это имела право, лишь сняв номер в гостинице, поэтому опытный трактирщик решил облегчить её страдания.
— Самую простую, что у вас есть, — быстро ответила женщина и, не дожидаясь, пока хозяин назовет свою цену, выложила на стойку пять медяков.
Мужчина глянул на монеты, затем с легким укором на гостью, после чего глубоко вздохнул и небрежно смахнул монеты в правую ладонь и спрятал их под стойку. После короткого поиска оттуда же он извлек небольшой металлический ключ с деревянной биркой, на которой ножом была вырезана цифра шестнадцать.
— Идите по лестнице на третий этаж. Ваша комната — самая дальняя по коридору справа. На двери будет такой же знак, как и на табличке.
— Благодарю, я умею читать, а вы не подскажите, где у вас…
— Во дворе за конюшней, как выйдите из дверей, поверните налево и в самый конец.
— Благодарю, — ответила женщина, схватила ключ и устремилась к выходу.
— Осторожней там с ключом, не оброните, — кинул в спину хозяин, и как только за женщиной хлопнула входная дверь, он поднял вверх ладони и объявил:
— Для первой гостьи, так и быть, я сделаю скидку, но остальных заранее предупреждаю: самый скромный номер в моей гостинице стоит шесть медяков. В серебряную монету обойдется самый дешевый номер с горячим ужином. Ужин без номера стоит пять медяков, но после вы должны будете покинуть заведение, спать в повозке или где-то ещё на территории моего двора не сняв комнату я не позволяю. Если желаете с дороги получить номер, ужин и воспользоваться купальней, то готовьте двадцать два медяка, но если у вас есть серебро, скину до двух серебряных монет! Такие цены и ни медяком меньше.
— Это же очень дорого! За два серебра можно снять два приличных номера с ужином и купальней, — недовольно пробасил высокий мужчина за моей спиной и остальные попутчики его поддержали.
Хозяин гостиного двора заломил цену существенно выше обычной. В северной провинции можно было снять койку и за два медяка, сытный ужин стоил три. А за два серебра получишь лучшую комнату, премиальный ужин, купальню и ещё служанку в помощь, спинку потереть. Привыкшие к совсем другим ценам люди не желали переплачивать.
— Если на мои условия не согласны, я вас принуждать не смею. Столица не так далеко, к полуночи в пригород доберетесь. Правда, скоро совсем стемнеет и другие гостиницы закроют ворота до утра. Пока не уехали, знайте, у меня самые низкие цены во всей округе. В пригороде с вас возьмут ещё больше. Тут такие цены, но и налоги выше, чем везде.
— Хапуга! — отозвался басистый мужчина, — заселил одного постояльца по приемлемой цене, а на остальных наживаешься. Чего сразу цену не озвучил, мы бы тогда подумали, задерживаться тут или нет.
— Да. Вот именно! Не будем платить! — хором начали возмущаться попутчики, к которым присоединился молчавший до этого старик вместе с кучером.
Мои новые спутницы, всего шесть человек, тихонько стояли за моей спиной в сторонке, укутанные с головой в длинные дорожные плащи. Даже если для них и их богатых семей подобные цены сущая мелочь, у них все равно не было при себе ни медяка личных средств, чтобы заплатить, и в этом вопросе они полностью полагались на меня.
Ещё одна часть моих новых спутников, пока по моему приказу ожидала во дворе. Не хотелось смущать хозяина наплывом необычных гостей, но раз его гостиница оказалась пуста, то и с их заселением не должно было возникнуть проблем.
— Сколько будет заночевать на конюшне? — когда стало очевидно, что хозяин намерен стоять до конца, и не поддается на давление толпы, спросил басистый мужчина.
— Вы что, совсем нищие? — разозлился мужчина за стойкой, — Имейте совесть! Раз уж я слегка поднял цены, то не от хорошей жизни. Мне охране нужно платить,
