которая могла вдохновить на бой целую армию. В момент, когда Никита расписывал, каким счастливым станет человечество, обретя новое приложение от «SeeU», у Лены даже слезы подступили, до того трогательной была картинка.
Однако на Вайца все эти сентенции особого впечатления не произвели. Чем больше говорил Кобзев, тем мрачнее становился Дмитрий Яковлевич. Фосфорное свечение угасало, а в сухих чертах Вайца снова начинал угадываться киборг.
– Вы хоть понимаете, во что нам это встанет?! – добил он Лену с Никитой своим коронным апперкотом. – Мало того что это звучит как научная фантастика, так еще и с этической стороны довольно сомнительно. А техническая реализация?! У нас тут, знаете ли, не «Роснано», нам за энтузиазм никто грантов не отвалит!
– Но мы уже все сделали! – не стерпела Лена. – Это не просто идея, это рабочее приложение!
– Вы?! – спросил он таким тоном, будто Лена ему поведала о своей высадке на Марс. – Уже?! За месяц, что ли?!
– Ну да. – Лена вздернула подбородок. Пусть знает, что их с Кобзевым не мизинцем настрогали! Ее подмывало добавить, что «Влюбитель» будет уж точно получше, чем игра «Собери в ряд», но окончательно сжигать мосты не рискнула.
– Вы уж простите мой скепсис, – Вайц затянул галстук потуже, вернувшись к заводским настройкам, – но я сильно сомневаюсь, что это в принципе выполнимо.
– Хорошо. – Лена поджала губы. – Значит, мы сами поговорим с Томским, пока он не подписал контракт на продажу.
– С ума сошли?! – Лицо Вайца исказилось от ярости. – Опозорить меня перед шефом?! Чего вы добиваетесь, я понять не могу?! Чтобы нас всех уволили из-за вас или чтобы я выгнал вас лично?!
– Но… – начала было Лена, но Никита, подскочив к ней со сверхзвуковой скоростью, стиснул запястье и одарил таким взглядом, что желание продолжать исчезло.
– Она просто перенервничала, – елейно заговорил он и, приобняв Фетисову, фамильярно потрепал по макушке. – Травма, сами понимаете… – Никита склонился к ее уху и выдохнул щекотно: – Заткнись! Продадим алгоритм куда-нибудь еще.
– Да уж, это видно, – нехотя признал Вайц, смягчившись. – Может, вам выходной взять? За счет компании!
– Да что ж такое! – Лена сбросила с себя руки Никиты. – Вы что, сговорились?! Приложение работает! Я его тестировала!
Слова сами слетели с языка, и, когда до Лены дошло, какую глупость сотворила, проглотить сказанное обратно было уже невозможно. Никита бешено завращал глазами, задергал головой, кивая на выход, ноздри его раздулись, и было похоже, что парня вот-вот разорвет изнутри от возмущения.
– Она шутит. – Кобзев попытался улыбнуться, но в кои-то веки ему это не удалось.
– Погодите-ка, – напрягся Вайц. – Вы тестировали свой… Как вы его назвали? «Влюбовник»? «Влюблятель»?
– «Влюбитель», – машинально поправила Лена, чем вызвала у Кобзева новый приступ бешенства.
– Я отвезу ее домой. – Никита схватил ее за локоть и потащил к двери.
– Ага… Что-то мне правда нехорошо… – не слишком убедительно проблеяла Фетисова.
– Никто никуда не идет! – отрезал Вайц и подошел к Лене вплотную, испытующе заглянув в глаза. – Ну? Вы расскажете, что там с тестированием, или мне изъять ваш рабочий компьютер?
Признаться Вайцу в попытке приворожить Томского через приложение было… Нет, даже не трудно. Лена будто отдавала на заклание собственное дитя. Ведь узнай Ян о ее планах, а Вайц язык за зубами держать не станет, тут и к гадалке не ходи, все будет кончено, не начавшись. Большая и чистая любовь ограничится одним букетом, и что бы ни решил Томский насчет приложения, Лену он не простит никогда. И все, никаких тостов на свадьбе, никакого медового месяца на яхте, никаких белокурых малышей с голубыми глазами Яна… Ни-че-го.
И, рассказывая Дмитрию Яковлевичу про свой поступок, Лена разглядывала крошку на полу, не в силах поднять глаза, и мысленно уже собирала вещи для переезда в другой город – так расставание с Томским будет пережить проще. Она закончила, повинно склонив голову, готовая к ершалаимской грозе и публичной казни, но вместо первых раскатов грома она услышала нечто иное.
Вайц ржал. Он хохотал так, что лицо его раскраснелось, а по впалым щекам покатились слезы. Солидного проджект-менеджера крупной компании трясло, будто он сидел не в обычном кресле, а в массажном. Это был смех, граничащий с истерикой, смех до колик, смех, который доводится услышать не каждому даже самому маститому комедианту.
Поначалу Лена слегка растерялась от неожиданности, потом, переглянувшись с Никитой, всерьез испугалась за психическое здоровье Вайца.
– Простите, – вставил Кобзев, когда Дмитрий Яковлевич взял паузу, чтобы отдышаться, – а что вас так развеселило?
– Она… – простонал Вайц. – И Ян… Олегович… Боже… Нет, подождите… – Он утер слезы, мотая головой в какой-то непонятной агонии. – Господи… В жизни ничего смешнее не слышал.
– Но это правда! – нерешительно возразила Лена, стараясь не показывать, как ее задела такая реакция на самое сокровенное.
– Нет! – взвыл Дмитрий Яковлевич. – Не надо больше, прошу… Слушайте… Ну вы даете! А я уж было подумал, вы правда создали что-то серьезное!
– Знаете, я бы и сам не поверил, – вмешался Никита. – Но факт есть факт. Я сам видел, какие цветы он ей подарил. И как смотрел…
Вайц замер и уставился на Никиту покрасневшими от слез глазами, потом медленно перевел недоверчивый взгляд на Лену.
– Серьезно? – тихо спросил он, и мышца на его щеке странно дернулась.
Лена кивнула и хотела было попросить Вайца не сразу сдавать ее Яну, как вдруг в кабинет забежала взволнованная секретарша Томского Настя. Никогда прежде Лена не видела ее такой возбужденной: Настя, эта девушка с кукольным лицом и приблизительно таким же интеллектом, принадлежала к той категории секретарей, которых держат скорее, чтобы украсить интерьер, чем для реальной пользы. Какая бы дичь ни творилась в офисе – от аудита до прорвавшейся толпы протестующих, которых задела политика компании, – Настя всегда сохраняла профессионально невозмутимый вид. Иногда Лене казалось, что, случись в «SeeU» пожар или напади на бизнес-центр Годзилла, Настя и тогда будет мило улыбаться, сидя за своим столом, и продолжит отвечать на звонки заученными фразами. И когда в приемную ворвутся спасатели с телами жертв на руках, Настя просто склонит хорошенькую головку набок и промолвит что-то вроде: «Присаживайтесь. Чай или кофе?»
Поэтому каждый, кто находился в
