– Но сначала… – Ян пододвинул к ней распечатки. – Я хочу, чтобы вы кое-что подписали. Собственно, за этим я вас и вызвал.
– Что это? – Лена поправила очки и взяла верхний лист. – Отказ от претензий…
– Простая формальность, – перебил ее Томский. – Видите ли, тут заходил наш юрист… Он слышал про вашу травму, и поскольку она произошла в офисе… Пусть и в нерабочее время… Ну, вы знаете Семена. Тот еще паникер.
Картинка сложилась окончательно. Все, что Лена по наивности приняла за проявление любви, оказалось банальным чувством вины. Да, Ян плохо спал ночью, потому что не мог выбросить Лену из головы. Но не как предмет обожания, а как девочку, которая у него на глазах попыталась пройти через стену. С утра подарил розы – не цвета страсти, а цвета пятен на ковролине. А потом, когда юрист до чертиков запугал Яна и рикошетом секретаршу, вызвал Лену, чтобы та письменно отказалась от иска. Да так разнервничался, что даже ручку не смог в руках удержать.
И Фетисова расписалась. И в бумагах, и в собственном бессилии. «Влюбитель» не работал.
Два дня Лена провела за саморазрушением. В ее случае спа расшифровывалось как «сериалы, печеньки, апатия». Лена пустила корни в диван, спала в окружении оберток и фантиков, а телефон поставила на режим «самолет» – хоть немного приблизилась к нормальному отпуску.
Нет, поначалу Кобзев звонил, потом что-то писал на электронную почту, но Лена твердо решила дождаться того момента, когда он забудет историю с предложением. А потому ближайшие лет пять, а если у него хорошая память, то и все десять, разговаривать с ним не планировала. В первый день Никита даже заявился к ней на квартиру, ломился в дверь и что-то выкрикивал на лестничной клетке. Лена же только прибавила звук в фильме и притворилась, что ее нет дома. Учитывая, что она и без того чувствовала себя пустым местом, это было довольно просто.
Когда отведенные Томским выходные закончились, Фетисовой пришлось восставать из пепла и фантиков. Стыд сменился безразличием. Лена поняла, что терять ей больше нечего: ее проект не имеет смысла, да и сделка по продаже «Романтики» уже закрыта, а главное, тот, ради кого все затевалось, относится к ней как к полусумасшедшему трудоголику. Итого в сухом остатке Лена имела два жирных креста: на карьере и на личной жизни. А что касается чувства собственного достоинства… Что ж, его отшибло вместе с обонянием.
Как известно, нет человека спокойнее, чем тот, кто ни к чему не стремится. Нет планов – нет страха, что ничего не получится. И Лена как живая иллюстрация этого факта ехала в офис с холодным сердцем и каменным лицом. О том, что она пока не превратилась в робота, напоминала лишь повязка на носу.
Фетисову не задели ни косые взгляды коллег, ни шепотки за спиной. Разве можно отказать людям в удовольствии перемыть кому-нибудь кости? В конце концов, чем еще разнообразить унылые трудовые будни офисному планктону? И Лена решила, что если хоть так может принести человечеству пользу, то значит, сковырнула себя с дивана не зря. И надо сказать, человечество в долгу не осталось.
Рабочее место Лены походило на стену памяти рок-кумира. Мало того что оно было сплошь уставлено цветами – и нет, алых роз среди них сегодня уже не было, – так в кресле еще и восседал здоровенный плюшевый медведь. Похоже, чувство вины довело Томского до помешательства.
Вздохнув, Лена пересадила медведя на пол – в мусорное ведро он бы все равно не влез. А вот цветы, по крайней мере, пара букетов, отлично там поместились. И хотя люди за соседними столами смотрели на действия Фетисовой как на кощунство, у самой Лены рука не дрогнула. Второй раз попасться в ту же ловушку? Дудки, одного раза хватило с лихвой.
Расчистив путь к компьютеру, Лена уселась наконец на свое место, но не успела она поднести руку к кнопке включения, как над перегородкой возникла кучерявая шевелюра какого-то парня. Кажется, из отдела SMM.
– Тебе не понравилось? – Пухлое лицо разочарованно вытянулось.
Лена огляделась по сторонам: может, обращались вовсе не к ней? Но нет, за спиной никого не было, да и парень вроде смотрел прямиком на Лену.
– Что именно? – насторожилась Фетисова.
– Ну как… Цветы и мишка… Он, кстати, музыкальный. – Кучерявый прытко обежал Ленин стол, чтобы нажать медведю на лапу.
Медведю это, судя по всему, не слишком понравилось, потому что заголосил он как ненормальный. Лена никогда не считала себя особо избирательным меломаном, но от писклявого медвежьего пения на мотив хита Элвиса Пресли даже у нее скукожились барабанные перепонки. Страшно подумать о том, с какой скоростью заворочался в гробу сам старина Элвис.
– Я… Не очень люблю музыку… – Лена затолкала медведя поглубже под стол и постаралась прикрыть цветами. Теперь призывы любить нежно и сладко раздавались уже не так громко, хотя люди вокруг все еще оборачивались и вытягивали шеи, пытаясь разглядеть источник звука.
– Надо было так облажаться! – сокрушенно покачал головой кучерявый. – А на цветы у тебя, наверное, аллергия, да? Вот дурак! – И он звонко хлопнул себя по лбу. – Ты же не такая, как другие девушки! Я еще удивился: у нас столько общего… Сразу понял, что ты необычная! Тоже фанатка «Формулы»…
– Формулы чего? – растерялась Лена.
– А ты смешная… – Парень улыбнулся и одарил ее нежным взглядом, чем привел в еще большее замешательство. – «Формулы-1», конечно. Обожаю девушек с чувством юмора. Слушай, скоро очередной заезд, а я знаю отличный спорт-бар… Тут совсем рядом. Может, сходим?
Лена сглотнула и осторожно пощупала очки. Потом повязку на носу. Все было на месте. Украдкой посмотрела на свое отражение в выключенном мониторе – да, все та же Лена Фетисова. Никакого обмена телами с красоткой, как бывает в фильмах. Так что изменилось? Что она упустила? Может, травма повлекла за собой запоздалую амнезию? И Лена успела завести себе парня? И что еще удивительнее – когда она вдруг полюбила гонки? Машины ей, конечно, нравились, но только как средство добраться из точки «А» в точку «Б», никакой романтики и уж тем более фанатизма.
– Извини, – начала она, не зная, как потактичнее подать фразу «Ты вообще кто?». – А ты… Не напомнишь, как тебя зовут?
