Саймон. Ради бога, Майк… и ради всех нас…
Домохозяйка (с телеэкрана). Я пришёл, чтобы рассказать вам о том, что всё едино. Чёрный человек и белый человек — братья. Женщина — это душа или, как вы бы сказали, магнитный полюс мужчины. Нет никаких границ. Те, кого вы называете инопланетянами, — это ваши внутренние души.
ГОСТИНАЯ ЭЛЛИСОВ
Три. Ух ты, здорово. Оказывается, секс — это магнитное поле.
Майкл, забывшись, открыто любуется ногами Три.
Кэти замечает, куда направлен взгляд Майкла, и выглядит расстроенной. Очевидно, она думает о том, что ей уже за пятьдесят, а Три лишь около двадцати двух.
Майкл увидел, что Кэти заметила его эротические фантазии и закашлялся от табачного дыма.
Майкл (громко). Как можно пролежать мёртвым сто тысяч лет и до сих пор оставаться таким занудой? Боже мой — секс и магнетизм! Да в пятидесятые годы, когда я был юнцом, это уже было затасканное сравнение…
Три (гнусаво, искренне не замечая немой сцены между Майклом и Кэти). Вы не понимаете. Это как Инь и Ян в Китае…
Майкл (охотно подхватывает). А также Пунь и Тан в Японии! А ещё Шалтай и Болтай в Англии!
Три заметно обижена. Саймон наклоняется, чтобы погладить её руку, и начинает говорить. Мы видим, как Майкл исчезает из кадра, а затем слышим, как хлопает дверь. Камера отъезжает, давая нам убедиться, что Майкл выбежал из комнаты в припадке раздражения. Кэти делает шутливый успокоительный жест в сторону Три.
Саймон. Ничего, Кэти. У всех творческих личностей бывают такие… настроения.
Кэти. Это ты говоришь как психолог?
Саймон. Это я говорю как друг.
Кэти (серьёзно и обеспокоено). Чем ближе к старости, тем чаще у него бывают такие… настроения.
Три. Наверное, он ест слишком много мяса. У вегетарианцев не бывает таких резких перепадов настроения. И ещё кофе. Давайте ему кофе без кофеина.
Домохозяйка (с экрана телевизора). Вы вмещаете в себя безграничное пространство и его бесчисленные звёзды. На дне Ада находятся ступени Рая.
СПАЛЬНЯ ЭЛЛИСОВ
Майкл, взбешённый, расхаживает по комнате. Он закуривает очередную сигарету. Затем останавливается и рассматривает руку, с удивлением замечая, что она дрожит. Камера наезжает на лицо Майкла, пока он смотрит на свою трясущуюся руку. В его глазах можно прочесть лишь классическую научную отстранённость: он наблюдает за всплеском собственных эмоций.
СНОВА КУХНЯ САЙМОНА СЕЛИНА
Майкл. Я понимал, что нахожусь в состоянии сильнейшего возбуждения — все классические фрейдовские симптомы: учащённое сердцебиение, дыхательная аритмия, головокружение, — но я не понимал почему. Я был готов на стенку броситься… а почему… сам… не знал…
Саймон (осторожно). Тебя привлекла женщина гораздо моложе тебя…
Майкл. Да, но… Я вдруг начал вспоминать нечто такое, что давно забыл… и это меня испугало…
ГОРА В ИЕРУСАЛИМЕ
Этот кадр мелькает настолько быстро, что никто не успевает толком его разглядеть. Майкл в одеянии римского центуриона, на тридцать лет моложе и безбородый, втыкает меч в распятого человека. На одежду Майкла брызгает кровь. И сразу же:
ОЧЕРТАНИЯ КРЫШ КЕМБРИДЖА НА ФОНЕ НЕБА
Майкл (за кадром). Это осталось со мной… Я чувствовал, что чуть было не отогнул уголок вселенной… знаешь, как отгибают уголок вселенной… знаешь, как отгибают уголок ковра, чтобы посмотреть, что там под ним…
УЛИЦА В КЕМБРИДЖЕ
Лёгкая музыка. Майкл направляется в сторону Массачусетского технологического института с портфелем в руке. Он проходит мимо газетного киоска, и в фокусе наезжающей камеры появляется крупным планом заголовок дешёвой бульварной газеты:
РЕБЁНОК РОДИЛСЯ С ЕГИПЕТСКИМ БРАСЛЕТОМ
СЕНСАЦИОННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО РЕИНКАРНАЦИИ
Звучит фальшивый музыкальный аккорд, и камера показывает Майкла, лицо которого выражает раздражение и отвращение.
Майкл (за кадром). Это было всё равно что находиться в нацистской Германии… зная, что тебя ждёт…
ДРУГАЯ УЛИЦА В КЕМБРИДЖЕ
Рождественская музыка. Майкл и Кэти выходят из универмага, нагруженные покупками. Камера наезжает на ещё один заголовок бульварной газеты:
БОМБАРДИРОВЩИК ВРЕМЁН ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ ОБНАРУЖЕН НА ЛУНЕ! УЧЁНЫЕ НЕДОУМЕВАЮТ!
Звучит фальшивый музыкальный аккорд, и камера показывает Майкла, на лице которого написано раздражение и отвращение.
ЕЩЁ ОДНА УЛИЦА В КЕМБРИДЖЕ
Звучит рок-музыка. Майкл и Саймон выходят из бара. Который нам предстоит часто видеть в этом фильме. Оба навеселе. Камера наезжает на третье бульварное хайку:[6]
УЖАСНЫЙ РАССКАЗ ЖЕНЩИНЫ: «МЕНЯ ИЗНАСИЛОВАЛИ ЛИЛИПУТЫ С МАРСА!»
Звучит фальшивый музыкальный аккорд, и камера показывает Майкла, лицо которого выражает раздражение и отвращение.
Майкл (за кадром). Я словно путешествовал в прошлое… Вокруг меня возрождалось мрачное раннее средневековье.
И ЕЩЁ ОДНА УЛИЦА В КЕМБРИДЖЕ
Майкл выходит из парикмахерской и видит очередной газетный заголовок:
СУМАСШЕДШИЙ ГОРБУН ПРОДАЛ СВОЙ ГОРБ МЯСНИКУ. ЖЕНЩИНА ОТРАВИЛАСЬ ХАНЧБУРГЕРОМ.[7]
Звучит фальшивый музыкальный аккорд, пока заголовок увеличивается во весь кадр; на этот раз мы даже не видим реакции Майкла.
ОГРОМНАЯ АУДИТОРИЯ В ГАРВАРДЕ
В помещении полным-полно камер и прочей журналистской аппаратуры. Учёные (все белые мужчины средних лет) сидят за столом перед аудиторией. На их нарукавных повязках — надпись SSA, причем буквы SS изображены в виде двух зигзагов молнии. Надпись на флаге над столом расшифровывает это сокращение SCIENTIFIC SKEPTICS ASSOTIATION (АССОЦИАЦИЯ УЧЁНЫХ-СКЕПТИКОВ). Майкл, стоя на подиуме, зачитывает заявление для прессы. Звучит музыка: «Ода к радости» Бетховена.
Когда музыка стихает, мы начинаем слышать слова доклада Майкла.
Майкл.…и создаётся впечатление, что возвращаются все суеверия мрачного средневековья. Астрология, самая абсурдная из всех псевдонаук. Реинкарнация, последняя надежда всех неудачников. Бредовая «загадка НЛО», современная форма примитивных культов. В этой атмосфере некоторые из нас, представители научного сообщества, сочли необходимым напомнить миру об уроках, которые ему следовало выучить ещё в восемнадцатом столетии. Ценность здравомыслия, осторожности, скептицизма…
В ГЛУБИНЕ ЗАЛА
Рядом стоят газетный репортёр и телеоператор.
Репортёр. А что это за тип на трибуне?
Оператор. Доктор Эллис. Большая шишка на физическом факультете Гарварда. Работает также на правительство и на Массачусетский технологический институт.
Майкл (за кадром). Ассоциация Учёных-Скептиков станет своего рода полицией, выискивающей мошенничество и обман в так называемых нью-эйджевских культах, которые, большей частью, служат оплотом возрождения средневековых суеверий…
Его голос слышен в начале следующего кадра.
БАР В КЕМБРИДЖЕ
Стены покрыты компьютерными фракталами (тем, кто их не узнаёт, они кажутся современной живописью.
Майкл выходит из мужского туалета и сталкивается с Три, снова весьма сексуально одетой. Она держит в руках книги по Таро и астрологии.
Майкл. О, добрый вечер, мисс Форест.
Три. Три. Не Форест. Всего лишь три.
Майкл (подмигивая). Никому не говорите. Все мои недоброжелатели на факультете будут сплетничать. Что я не отличаю леса от дерева.[8]
Три (берёт быка за рога). Хотите угостить меня пивом?
Майкл. Э-э, я… м-м…
Камера медленно движется вдоль крутых форм юного тела Три.
Затемнение.
В АВТОМОБИЛЕ
Мы на переднем сиденье двудверного кабриолета с откинутым верхом. За рулём Майкл. Они с Три находятся в состоянии бурной весёлости. Машина разгоняется.
Майкл (не помня себя от радости). Последний раз я курил это в шестидесятые годы.
Три (хихикая). Я думала, ты из тех типов, которые никогда не баловались травкой.
Майкл. В шестидесятые нам приходилось. Иначе студенты сочли бы нас кучкой старперов.
