Майкл с восхищенной улыбкой посмотрел на нее.
— Ты ничуть не менее красива, ангел мой. В этом сине-серебристом купальнике и соломенной шляпе ты выглядишь пленительно-женственно и грациозно. И я отчаянно хочу тебя. Поедем домой?
Его откровенные слова были приятны Хелен, хотя она и залилась румянцем от смущения. Не отвечая, она вложила ему в ладонь свою руку в знак согласия, и они сели в багги. Осторожно ведя машину по крутой горной дороге, Майкл не смог сдержать любопытства:
— Почему у тебя никогда не было мужчины? Не поверю, чтобы никто не добивался твоего расположения. Даже в вашей холодной Англии есть настоящие мужчины.
Хелен смешалась. Об истинной причине ее холодности рассказать было немыслимо, и она сказала только то, что сказать было можно:
— Это все мое воспитание. Нас с сестрой очень строго воспитывали.
Она не сказала, что воспитывали их не родители, а дедушка с бабушкой. Почему-то ей всегда казалось это ущербным, хотя именно так выросли тысячи ее сверстников.
Он ничего не ответил, только молча посмотрел на нее, и Хелен поняла, что он ей не поверил. Но это уже было неважно — они подъехали к бунгало. Не дожидаясь, пока она сама выберется из багги, Майкл подхватил ее с сиденья и занес в прохладную спальню.
На следующий день они до вечера купались и загорали в своей любимой бухточке, а вечером Майкл повел Хелен в лучший ресторан Кингстона. Для него нужен был соответствующий наряд, и Хелен порадовалась, что во время экскурсии по столице Ямайки купила себе платье, скорее как сувенир, потому что была уверена, что в Англии никуда его надевать не будет.
Оно было из легкого серебристо-голубого шифона с лоскутной юбкой, открывающей колени и разлетающейся при движении. Глубокое декольте требовало прикрыть грудь, и Хелен надела местное украшение из искусно обработанных перламутровых ракушек.
Вид получился экзотический и непривычный. В раскованной девушке, с игривой улыбкой глядящей с прозрачной поверхности зеркала, никто бы не признал сдержанную и холодноватую Хелен Рэдли. Но здесь она Хелен Смит и может себе позволить все, что хочется. Мысль о том, что скоро это безумство кончится, она задвинула на самое дно сознания. Ни к чему портить сегодняшний вечер!
Чуть тронув помадой губы и с трудом расчесав ставшими жесткими от жаркого солнца и соленой воды волосы, она вышла к ожидавшему ее в соседней комнате Майклу. Стремительно поднявшись, он собственнически обнял ее за талию и спросил севшим голосом:
— Может быть, нам лучше остаться?
Хелен увернулась от его ищущих губ и со смехом пошла к выходу, приговаривая:
— Нет уж, мне сегодня обещан королевский ужин, и я требую исполнения обещания. Ужин в постели, где в роли десерта выступать буду я, мне ни к чему.
Тоже рассмеявшись, только невеселым смехом, в котором явственно звучала предназначавшаяся ему самому насмешка, Майкл пообещал:
— Сегодня вечером десертом буду я. И ты сможешь делать со мной все, что захочешь.
Решив не углублять эту провокационную тему, чтобы не остаться без ужина, поскольку небрежные ночные перекусы ей изрядно надоели, Хелен аккуратно устроилась на небольшом сиденье багги, осторожно подобрав пышный подол.
Сев на место водителя, Майкл скосил глаза на ее голые колени, и сердито поджал губы.
Хелен заметила елейный голоском:
— Ты хочешь, чтобы я укрылась пледом и не смущала тебя?
Не отвечая, он решительно включил мотор и повел машину по извилистой дорожке, стараясь смотреть только вперед, но глаза сами, как намагниченные, поворачивались в сторону пассажирки, отчего багги периодически заносило в сторону.
После нескольких укоризненных вскриков Хелен и ее сердитой угрозы сесть за руль самой, Майкл сосредоточился наконец на дороге и благополучно доставил ее к ресторану в центре южной части Кингстона, в самой старой части города.
В этот раз главным развлечением, кроме вкусной еды, стало выступление местного ансамбля, состоявшего из маленького сыгранного оркестра и нескольких танцевальных пар, представлявшего публике, главным образом американцам, латиноамериканские танцы, страстные и сексуальные.
Хелен нравилось просто разговаривать с Майклом. Атмосфера непринужденного веселья, которую он создавал вокруг себя, так естественно сочеталась с раскрепощенной обстановкой тропического острова, что казалось, будто он родился и вырос на Ямайке.
Он объяснял ей смысл исполняемых оркестром песенок, рискованное остроумие которых заставило ее невольно рассмеяться. Отсмеявшись, она спросила:
— Откуда ты это знаешь?
Он усмехнулся и признался:
— В нашем квартале было довольно много эмигрантских семей из Мексики и Пуэрто-Рико, и мальчишки научили меня испанскому языку. Так что я неплохо его понимаю и говорю. Но вот читать и писать не умею. Как-то не нужно было.
Хелен кивнула, с уважением посмотрев на него. Чем больше времени она с ним проводила, тем больше убеждалась, что тот пляжный мальчик, что таким нахрапом затащил ее в свою постель, только ее выдумка. Или видимость, которую Майкл искусственно создает вокруг себя, а на самом деле он глубокий и интересный человек. Вопрос только в том — а зачем ему нужна эта странная маска? Чтобы раскрепоститься, так же, как и ей?
В бунгало они возвратились только в полчетвертого утра, причем Хелен так устала от бесконечных танцев и обильной еды, что уснула по дороге и проснулась уже на следующий день одна в своей постели.
Вздрогнув, она метнулась на кухню, но и там никого не было. Она посмотрела на часы — время приближалось к обеду. Повернувшись к холодильнику, прочла записку.
«Пошел окунуться, если проснешься раньше, не вставай, жди меня» . С облегчением рассмеявшись, Хелен приняла душ и надела шорты и топ, намереваясь сходить на обед в «Сан-Антонио».
Минут через двадцать пришел белесый от высохшей на коже морской воды Майкл. Увидев Хелен в полной экипировке, возмутился:
— Это что за издевательство?! Я всю ночь не мог спать, раз десять принимал холодный душ, с утра сделал несколько заплывов, а ты собираешься в ресторан! Смерти моей хочешь?!
Хелен смеясь возразила:
— Я просто хочу есть. Но если тебе было так плохо, то почему не разбудил меня?
— Я пытался. Но не смог. Ты спала как сурок зимой. Так что пойдем наверстывать упущенное.
И как Хелен ни сопротивлялась, но обед они провели в постели за более приятными, как считал Майкл, делами.
Впрочем, когда они через два часа все-таки появились в ресторане отеля, еда для них нашлась и Хелен съела столько, что этому удивился даже обслуживавший их официант. А чему тут удивляться? Если бы он тратил столько энергии, сколько она, то и ел бы не меньше!
