Хелен не могла вспомнить, стояла ли у входа машина, и вышла, чтобы посмотреть. Ее не было. Итак, Майкл и в самом деле не захотел встречаться с ее братом. Видимо, у него на это были весомые причины. Вытащив из кармана телефон, она набрала его номер. Спокойный женский голос тут же сообщил, что абонент недоступен.
Она обреченно подняла глаза на стоявшего рядом Эдуарда. Он понял все без слов.
— Что ж, все ясно. Возможно, даже, что у него две симки: одна — для тебя, которую он сейчас просто отключил, и другая, настоящая — для всех, кто его знает.
Кто его знает?! Да его никто не знает так, как знает она! Это показалось Хелен таким обидным, что она не смогла сдержать слез.
Эдуард нахмурился.
— Ладно, посиди здесь, а я схожу в отель, возьму багги и приеду за тобой. Не переживай зря, а лучше собери вещи. Я заберу тебя на яхту. Если мы протянем здесь еще, то ты не успеешь к началу учебы, а я опоздаю на работу.
Хелен почему-то жалко пробормотала:
— Хорошо Роду — он никуда не опаздывает.
Брат поспешил заступиться за друга.
— Ну, он не богатенький бездельник. Сама знаешь, он прекрасный модельер и целые сутки напролет сидит со своим альбомом. Иногда его подруге ужасно трудно оторвать его для более приятных дел.
Он этих слов Хелен чуть не зарыдала в голос. Еще утром у нее тоже были эти самые приятные дела, а теперь выяснилось, что это был просто обман! Неужели она настолько не разбирается в людях, что ее может обмануть любой прохиндей?
От этих слов в ней все восстало. Нет, Майкл не прохиндей! Наверняка это недоразумение скоро разъяснится и они вместе над ним посмеются!
Через час приехал Эдуард. Хелен уже сидела на чемоданах с красным носом, заплаканными глазами, но относительно спокойная.
Эдуард осторожно сказал:
— Я попытался узнать, кто такой этот твой Майкл. Ну так вот, бунгало принадлежит частному лицу, фамилию которого мне сообщать отказались. А Майкла Брукса в отеле не знают вообще. Так что делай выводы сама.
Вконец уничтоженная Хелен встала, деревянно взяла сумочку, дождалась, когда Эдуард погрузит в багги ее вещи, и села рядом с ним, не в состоянии вымолвить ни слова.
Душа так заледенела, что, когда Рита, подруга Рода, путешествующая с ними на яхте, кинулась ее целовать, могла только безразлично подставить ей щеку. Удивленная Рита посмотрела на Эдуарда, и тот усиленно ей просигналил — мол, не удивляйся!
Когда Хелен ушла в отведенную ей каюту, он все рассказал друзьям. Те возмутились:
— Нет, каков подлец! Влюбил в себя девчонку и смылся, когда почуял, что запахло жареным! Настоящая свинья!
— Согласен, но только вы ничего об этом Хелен не говорите.
— Конечно. Сделаем вид, что ничего не произошло. Пусть все будет как всегда.
И яхта, расправив белоснежные паруса, вышла в открытое море, оставляя на берегу разбитое сердце Хелен.
3
Главный зал мэрии Нью-Йорка, украшенный сценами из жизни первых поселенцев Нового Света и их встречами с индейцами, едва вмещал всех желающих принять участие в праздновании Дня благодарения.
Миссис Флеминг, заранее купившая два билета на этот благотворительный бал, с неудовольствием посмотрела на сына. Он с таким откровенным пренебрежением наблюдал за присутствующими в зале девушками, будто они по меньшей мере исполняли перед ним стриптиз, а не чинно вальсировали под присмотром маменек и тетушек.
— Майкл, чем ты так недоволен?
Он не стал скрывать свое видение этого мероприятия:
— Мама, на дворе двадцать первый век! Не думаешь же ты, что все эти девицы так уж невинны, как выглядят? И большинство из них, я уверен, знают, что такое близость с мужчиной.
Миссис Флеминг поморщилась. Она никак не могла привыкнуть к неприятной манере сына называть вещи своими именами. Хотя в требовании учредителей всем девушкам до двадцати двух лет быть на балу непременно в белых платьях и впрямь было что-то ханжеское. Но, к досаде сына, мать на проблему посмотрела с другой стороны.
— Знаешь, мой дорогой, мне кажется, ты чем-то здорово разочарован. И не историей с Мэриэнн, о ней давно забыть пора. То, что она, будучи помолвленной с тобой, увлеклась другим, еще не значит, что все девушки такие!
Майкл с негодованием посмотрел на мать.
— Мама, умеешь же ты смягчать острые углы! Мэриэнн не просто увлеклась Грантом. Она с ним спала. Впрочем, так же, как и со мной. Если бы у нее был ребенок, как ты думаешь, твоим ли внуком он был?
Лиз Флеминг принялась часто обмахиваться веером, стараясь скрыть выступивший на щеках нервный румянец.
— Признаю, мы тогда все ошиблись, но Мэриэнн была такая хорошенькая и из такой приличной семьи. Досадно, что все так получилось…
Майкл саркастично усмехнулся. У него на этот счет было свое мнение.
— Да ладно, мама! Из приличной, не из приличной, какая в этом разница! Все они одним миром мазаны! Чуть только ночуют где-то куш пожирнее, тут же обо всем забывают и летят туда!
Миссис Флеминг с удивлением взглянула на сына. О чем он говорит? Какой куш пожирнее? Он же входит в сотню самых богатых людей планеты и уж точно самый завидный жених! Кто может с ним конкурировать?
Решив, что концы с концами не вяжутся, она осторожно проговорила:
— После прошлогоднего отдыха на Ямайке ты сам не свой. Что там приключилось?
Этот продолжавшийся весь последний год допрос изрядно утомил Майкла, и он перевел разговор на другую тему:
— Видишь, вот ту хорошенькую девушку? Кто она?
Посмотрев в ту же сторону, миссис Флеминг, обрадованная наконец-то прорезавшимся у сына интересом к противоположному полу, быстро ответила:
— Это Реджина Хейл. Дочь Мэтта Хейла. Премиленькая девочка, не находишь?
Майкл внимательнее посмотрел на девушку. Она и впрямь была очень мила. Светлые волосы, гибкая изящная фигура. И еще она здорово напомнила ему Хелен.
…Он отдыхал в «Сан-Антонио» уже три дня, отчаянно скучая и не понимая, на кой ляд приехал в это богом забытое место. Вокруг не было ни одного приятного лица, ни женского, ни мужского. Как говорится, словом перекинуться было не с кем. Он уже собрался рвануть в Кингстон, чтобы вернуться в Штаты, и ждал на пристани рейсовый катер, когда его лениво блуждающий взгляд выхватил из толпы вновь приехавших тоненькую изящную фигурку в легком светлом брючном костюме. Он даже не понял, красива девушка или нет: ее лицо затеняла широкополая соломенная шляпа, глаза прикрывали черные солнечные очки. Но она была из породы тех, что французы называют истинной женщиной. Не потому, что была как-то особо одета, но ее грациозные движения и манера держаться, мягкая и в то же время независимая, привлекала к ней мужское внимание.
