Едва она села, как появившийся из ниоткуда официант поставил на стол несколько перемен блюд и запотевшую бутылку шампанского. Хелен показалось, что на его губах мелькнула насмешливая ухмылка, но при более пристальном взгляде выяснилось, что его профессионально бесстрастное лицо ничего не выражало.
Дождавшись ухода официанта, Майкл, подняв полный бокал, торжественно провозгласил:
— Ну, за нас! И за незабываемую ночь!
Покраснев, Хелен поднесла бокал к губам. Вино было прекрасным, но вот слова Майкла ей не очень-то понравились. Что он имел в виду, говоря «за нас»? Никаких «нас» в природе не существует. И вообще, весь продемонстрированный ритуал был так отработан, что ей стало противно. Неужели он каждой дурочке, с которой переспал, говорит одно и то же?
Не подозревая о разладе в душе Хелен, Майкл улыбался ей так радостно, что она поневоле откликнулась на его улыбку. Интимно наклонившись к ней, он признался, лаская ее восхищенным взглядом:
— Ты знаешь, мне еще ни с кем не было так хорошо. И я хочу сделать тебе предложение.
Он немного помедлил перед следующей фразой, а у Хелен учащенно забилось сердце. Неужели он предложит ей руку и сердце? Какой кошмар!
— Я очень хочу проверить, в самом деле мы настолько подходим друг другу или мне это только кажется. Давай поживем вместе в моем бунгало. Клянусь, что сделаю все, чтобы тебе со мной было хорошо!
У Хелен отлегло от сердца, но зато во рту появился противный металлический привкус. Она удивилась. Неужели она надеялась услыхать предложение о замужестве? Зачем ей это?
Не услышав ответа, он насмешливо спросил:
— Боишься? Или тебе твои высоконравственные принципы не позволяют жить с парнем до свадьбы? И что я еще должен сделать, чтобы ты согласилась? Со скалы сигануть, чтобы ты мне поверила?
Хелен хотела решительно сказать, что ей это вовсе не нужно, что у нее другие жизненные планы, что они совершенно разные люди и друг другу вовсе не подходят, но с изумлением услышала собственный шелестящий голос:
— Ну хорошо, можно попробовать. Но мне через две недели нужно возвращаться в Англию.
Он одобрительно хохотнул.
— Ну, за две недели многое можно прояснить, не находишь?
Что нужно прояснять за две недели, Хелен уточнять не стала, боясь услышать то, что ей могло прийтись вовсе не по нраву и потребовало бы принятия адекватных мер.
После завтрака она собрала свои вещи, отказалась от номера и поехала с Бруксом на багги в его бунгало.
На сей раз она по-хозяйски осмотрела свое временное жилище, хотя Майкл ходил за ней по пятам и смотрел на нее голодными глазами, как на медовый пряник.
Для обычного сезонного приюта бунгало было довольно просторным — три комнаты с кондиционером, кухня и большая удобная ванная. Зашедший следом за ней в ванную Майкл сладострастно подмигнул и предложил:
— Может, опробуем?
От этого откровенного предложения Хелен кинуло в жар, но, сделав вид, что не расслышала его, она пошла дальше. На террасе, затененной плотной бело-зеленой маркизой, стояли пластиковые шезлонги с небрежно брошенными на них махровыми полотенцами.
Хелен обернулась к Майклу.
— Это твое?
Он удивленно пожал плечами.
— Это все принадлежит отелю. Неужели ты думаешь, что я тащил из Америки свои полотенца?
— Я и не знала, что у отеля есть бунгало.
— Есть. И немало, если верить моему номеру — сто.
— Ну это еще ни о чем не говорит. Я снимала номер 707, но это же не значит, что он и в самом деле был семьсот седьмым. Просто сначала идет номер этажа — седьмой, а потом номер комнаты — тоже семь. Возможно, так же и с бунгало.
Он небрежно взмахнул рукой.
— Это неважно. Какое нам дело до владений «Сан-Антонио»? Может, лучше пойдем искупаемся, раз уж ты ничего не хочешь?
Это Хелен привлекало куда больше, чем настойчиво предлагаемая им близость, и они, захватив полотенца и солнцезащитный крем, отправились в то укромное местечко, где Майкл впервые пытался ее соблазнить.
Там никого не было, и они удобно устроились в тени нависавшей над морем скалы.
Снова зарывшись в белоснежный песок, на этот раз с помощью Майкла, Хелен попросила:
— Расскажи о себе.
Он удивился.
— А что рассказывать?
— Ну, когда родился, кто родители, есть ли братья и сестры. Ну, в общем все.
— Неужели тебе это интересно?
Хелен и впрямь это было интересно. Ей было интересно все, что было с ним связано, и он принялся рассказывать:
— У меня все как у всех. Обычные родители, инженеры на одном из заводов Чикаго. Есть старшая сестра, давно замужем, трое детей. Я живу и учусь Нью-Йорке, в университете, на факультете точной механики. Ну и подрабатываю, естественно, чтобы за обучение платить. Поскольку дело это сложное, да и попал я в университет не сразу после колледжа, то лет мне уже почти тридцать. Но на будущий год я закончу. Наверное. Если никаких ЧП не произойдет. А теперь давай ты говори, что из себя представляешь.
Переход от него к ней оказался неожиданным, и Хелен закашлялась, не сразу сообразив, что сказать. Решила тщательно фильтровать информацию, говоря почти правду, чтобы не запутаться во лжи.
— Ну, у меня тоже все как у всех. Обычные родители, живут в Вестминстере. — Тут она запнулась, потому что сообразила, что в Вестминстере простые люди не живут. Но Майкл не отреагировал на это, и она перевела дух. — Я заканчиваю курс экономических наук в Лондоне. Перед Лондоном она сделала небольшую заминку, потому что не сразу вспомнила, что говорила по этому поводу в прошлый раз. — Правда, на обучение не зарабатываю — бабушка оставила мне деньги на учебу. Есть еще сестра, Маргарет, но в отличие от твоей младшая. Вот и все. — Хелен почему-то умолчала о брате, сама не зная почему.
— Чудненько! Ну, раз уж мы выведали друг о друге всю подноготную, то, может, пойдем окунемся?
Ей и в самом деле хотелось немного освежиться, и они, взявшись за руки, помчались к морю. Подняв мириады искрящихся брызг, вбежали в теплую воду и поплыли к выступавшему невдалеке утесу, стараясь обогнать друг друга.
Как ни старалась Хелен, но обогнать Майкла не смогла. Но и не уступила ему ни на дюйм. Когда она, запыхавшись, одновременно с ним коснулась рукой скользкого камня, он засмеялся и сжал ее в объятиях.
— Да ты просто русалка! Тебе только хвоста не хватает! — И он прижался к ее губам жаждущим ртом.
Они тут же ушли под воду и вынырнули только через минуту, за время которой у Хелен закружилась голова то ли от недостатка воздуха, то ли от Неистовой страсти, с которой он целовал ее даже под водой.
Майкл попытался схватить ее снова, но Хелен сердито запротестовала:
