— О, Жак, будем надеяться, что так и будет!
— И не сомневайся! — сказал он и стал проворно расстегивать пуговицы ее платья. — А теперь хватит разговоров, ma belle. Пopa нашим телам спеть вдохновенный дуэт любви…
* * *
В пятницу вечером Белла сидела у туалетного столика в своей гримерной. На ней была белая блузка с кружевами и длинная юбка. К бархотке, на шее была прикреплена бабушкина брошь.
Подкрашивая ресницы к предстоящему представлению, девушка вспоминала события последних дней. Накануне в полдень они с Жаком присутствовали на похоронах Марии Форчун — мрачное событие собрало на кладбище всю труппу. Когда присутствовавшие уже расходились, к Белле приблизился Клод Форчун и растрогал ее тем, что извинился за несправедливые обвинения в ее адрес. Со слезами на глазах Клод признал, что его жена была женщиной неуравновешенной и ее в конце концов погубила зависть к молодой талантливой певице. Белла поблагодарила Клода и посочувствовала его горю.
В этот же день утром Жак и Белла были в офисе коронера, а потом у судьи. Слушание оказалось действительно коротким. Марию признали виновной в собственной смерти, а в действиях Тоби не было обнаружено состава преступления.
Сейчас душа Беллы полнилась радостным ожиданием. Завтра вечером будут выступать супруги Блумы, а позже Этьен объявит о помолвке Жака и Беллы — на вечеринке в честь почетных гостей. Свадьба состоится через три недели — вслед за последним представлением «Калейдоскопа». Затем Жак планировал увезти Беллу в путешествие по Европе. Медовый месяц обещал быть упоительным.
Таким образом, все неприятности, которых в жизни Жака и Беллы накопилось много, постепенно уходили. Девушка с радостью думала о том, что ей предстоит жить рядом с блистательным супругом и великим тенором в эпоху расцвета оперного искусства. Вечером они с Жаком планировали начать свою совместную жизнь на сцене — спеть перед бабушкой Беллы.
Однако от мысли о совместном путешествии во времени Беллу охватывало волнение — как бы чего не случилось во время путешествия из эпохи в эпоху. К тому же она боялась не застать бабушку в живых.
Днем Жак объявил труппе, что «Старую милую песню любви» он споет в дуэте с Беллой — это будет его подарок публике в день их помолвки. Этьен скептически отнесся к предложению тенора. Но Жак настоял на своем, заверив, что рядом с ним Белла не будет испытывать страха перед публикой. Директор в конце концов согласился. Было решено, что «Старую милую песню любви» исполнят перед антрактом — именно в том месте представления, где завтра будут петь Блумы.
Белла и радовалась, и тревожилась перед выступлением. Не разочарует ли она Жака? Не охватит ли ее паника? Смогут ли они с Жаком оказаться в будущем и выступить перед бабушкой? А вдруг бабушки не окажется сегодня вечером в театре?
«Бабушка, приди в театр… Пожалуйста, приди!» — молила Белла, словно старушка могла услышать ее сквозь сотню лет.
Как рискованна их затея!.. А вдруг в присутствии бабушки Беллу оставит мужество и она не сможет спеть?
Из этого замкнутого круга тревожных вопросов ее вывел стук в дверь.
— Заходите! — крикнула девушка.
Появился Этьен Равель. С улыбкой до ушей он сказал:
— Белла, у меня для тебя сюрприз.
— Какой?
— Блумы здесь!
— Морис и Андреа уже здесь? — озадаченно спросила Белла.
— Вот именно.
— Но они же собирались выступить только завтра!
— Правильно, — кивнул Этьен. — Но их пароход уже пристал к берегу, и они решили посетить наше вечернее представление.
— О, это замечательно, — сказала Белла, внутренне трепеща. Мало ей обычных страхов, так теперь идти на сцену с мыслью, что ее будет слушать прославленная пара, которая, разумеется, весьма строга в своих опенках!
— Они изъявили желание поговорить с тобой наедине, — сказал Этьен.
— Они хотят увидеть меня? — озадаченно переспросила Белла,
Директор наклонился к ней с видом заговорщика.
— Послушай, Белла, у тебя есть возможность уговорить их остаться в Новом Орлеане подольше. Нам гарантирован аншлаг все время, пока они будут принимать участие в нашем «Калейдоскопе»! Подумай об интересах «Сент-Чарлз-опера»!
Белла кивнула.
— Попробую. Но почему они заинтересовались моей скромной персоной? Зачем хотят встретиться со мной?
И вдруг за ее спиной раздался до боли знакомый бархатный грудной голос:
— А с кем же нам еще встречаться! Белла задохнулась от волнения и резко оглянулась. В гримерную зашла элегантно одетая пара — полноватый седеющий мужчина с небольшой бородкой, в черном сюртуке и шелковом цилиндре, а рядом с ним — одетая в роскошное бордовое платье из тафты невысокая черноволосая женщина средних лет с кукольным личиком.
— О Боже… — прошептала Белла.
— Белла! Позволь представить тебе Мориса и Андреа Блумов, прославленного тенора и всемирно известное сопрано. Сегодня они почтят наше представление своим присутствием.
Белла смотрела на пару и не могла вымолвить ни слова.
Гость снял цилиндр и с достоинством кивнул директору:
— Мистер Этьен, вас не затруднит оставить нас наедине?
— Конечно же, — сказал Этьен, многозначительно улыбнулся Белле и вышел из комнаты.
Белла встала из-за столика. Ноги у нее подкашивались, из глаз текли слезы.
— Не может быть, не может быть, — повторяла девушка.
Мужчина тихо рассмеялся.
— Мы тебя несколько изумили, не правда ли, дорогая?
— Несколько изумили? — воскликнула Белла дрожащим голосом. — О-о, у меня просто нет слов, чтобы выразить мои чувства…
Женщина подбежала к Белле и порывисто обняла ее. Слезы струились но ее розовым щекам.
— Белла, дорогая, — с жаром сказала она, наконец-то мы здесь и сможем послушать, как ты поешь. Да, мы виноваты, нас не было на твоем первом выступлении в консерватории, но теперь мы здесь. Так уж вышло, что нам пришлось ждать этого сто лет. Ты нас простишь?
— Простить вас? — повторила Белла. Ее голос прерывался от избытка чувств. — Разве это первая мысль, которая должна приходить в голову дочери, чьи родители внезапно восстали из могилы?
Белла разрыдалась в объятиях матери. Ее отец подошел и обнял обеих женщин. Так они и стояли какое-то время, плача, обнимаясь и радуясь всей душой.
Наконец они оторвались друг от друга, и Белла рассмотрела родителей получше.
— Ах, мама, папа, не могу поверить, что мне это не снится!
— Но мы здесь, дорогая, — произнес отец.
— Стало быть, Блумы на самом деле — де ла Розы! — рассмеялась Белла. — Мне бы догадаться раньше! Я читала и слышала о вас на протяжении нескольких недель!
— Да, здесь мы заметные фигуры, — с довольной улыбкой сказал ее отец.
