Изабелла протестующе подняла руку. Ее глаза были полны любви и печали.
— Деточка, получше не стало. Я немного взбодрилась, чтобы попрощаться с тобой. Не надо удерживать меня здесь, меня заждались в другом месте.
С минуту Белла ничего не могла сказать. Потом взглянула на бабушку беспомощными глазами, полными слез.
— Бабушка, я же просила тебя не говорить такие вещи. Я тебя не отпущу.
Придется, деточка, придется, — мягко сказала Изабелла. — А тебе надо спешить к Жаку. Вы должны спеть вдвоем — мне на радость. До этого счастливого момента я обещаю продержаться.
— То, что ты предлагаешь… совершенно невозможно! — воскликнула Белла.
— Возможно. Если веришь — получится, дорогая моя!
Девушка грустно потупилась.
— Я не могу спасти его. Да и времени совсем не осталось…
— Ты можешь ему помочь. Сосредоточься и думай.
— Если бы я знала, кто именно собирается убить его, тогда бы появился шанс. Но пока что у меня нет ни единого ключа к разгадке.
— Ну так попробуй найти!
Белла задумчиво сдвинула брови.
— В мое прошлое появление здесь я читала о профессоре Говарде Пибоди, который написал книгу о Жаке и его гибели. Пибоди живет в Новом Орлеане и способен пролить новый свет на эту тайну. Вчера я пробовала ему дозвониться, но без толку. А завтра столетняя годовщина убийства Жака Лефевра. И после этого… — Она горестно тряхнула головой.
— Звони профессору Пибоди снова и снова, дорогая. Быстро беги к телефону. Нельзя терять ни минуты!
На следующее утро Белла припарковала свою машину перед особняком на Шартрез-стрит. У нее было странное предчувствие, и сердце колотилось от волнения, пока девушка шла по дорожке к парадной двери дома профессора Говарда Пибоди. Адрес он дал ей вчера поздно вечером, когда она наконец дозвонилась до него.
Профессор только что вернулся из отпуска, который провел в Атланте. В разговоре с Беллой он рассыпался в извинениях за то, что сразу не перезвонил. Она рассказала о своем живом интересе к фигуре Жака Лефевра, и Пибоди оказался так любезен, что пригласил ее приехать следующим утром на чашку кофе. Очевидно, ему польстило, что незнакомка с приятным голосом горячо интересуется его работой.
Сейчас, перед особняком профессора, Белла испытала сильнейшее потрясение. Там, в прошлом, она никогда не обращала внимания на номер дома, принадлежавшего Жаку Лефевру. Но теперь она стояла, несомненно, перед его домом! Да, стены бежевого цвета, а не бледно-желтые, как прежде, изменился сад, дорожки… Однако это именно то место, где они с Жаком провели столько упоительных часов! Вон и балкон, на котором они любили сидеть!.. Правда, теперь с улицы доносится не цокот копыт по булыжной мостовой, а шум проносящихся мимо автомобилей.
У Беллы голова кругом шла от ирреальности происходящего. Дрожащим пальцем она нажала на кнопку звонка возле чугунных ворот со знакомым кованым узором…
Через минуту к ней вышел немолодой высокий худой мужчина. На нем была белая водолазка и темные брюки, вид самый, что ни на есть профессорский: лысина, бородка, умные пытливые глаза с искоркой юмора.
— Профессор Пибоди?
— Верно, — дружелюбно отозвался он.
— Я — Белла де ла Роза.
— Добро пожаловать, мисс де ла Роза, — сказал профессор, открывая ворота.
В саду чувство ирреальности лишь усилилось. Все было знакомое — и чуточку иное. Словно она попала в то место, которое когда-то снилось ей. Или сейчас ей снится знакомый сад? Вот фонтан с обнаженной нимфой, лишь бронза больше позеленела. А вон внешняя лестница, ведущая в спальню, которая видела безумство их страсти. Белла чуть не покраснела, увидев закуток в каменном заборе под навесом крыши, где они с Жаком занимались любовью под проливным дождем…
— Мисс де ла Роза, с вами все в порядке? — донесся участливый голос.
Девушка вздрогнула и виновато улыбнулась.
— Простите, — сказала она и протянула руку. — Очень приятно познакомиться.
Профессор пожал ей руку и произнес:
— Вы побледнели. У вас такой вид, будто вы увидели привидение.
— В определенном смысле — да.
Он испытующе прищурился.
— Стало быть, вы знаете, что этот особняк не когда принадлежал Жаку Лефевру?
Она удивилась его проницательности и рассмеялась.
— Да, знаю.
Пибоди огляделся, явно гордый своей собственностью.
— Купив этот дом, — сказал он, — я поневоле заинтересовался Жаком Лефевром. Эти стены многое видели — отчаянные драмы, страстную любовь и разбитые сердца.
— Вне сомнения, — тихо подтвердила Белла.
— Вы читали мою книгу? — спросил он, пристально глядя на молоденькую посетительницу.
— Нет.
Пибоди удивленно поднял брови и почти рассерженно спросил:
— Тогда откуда же вам известна история этого дома?
— Долго рассказывать, — сухо промолвила Белла. — Но я читала развернутую рецензию на вашу книгу.
Он кивнул.
— Простите, если я обидел вас своей резкостью, — извинился профессор и махнул рукой в сторону столика, на котором стоял поднос с кофе и булочками. — Я еще не завтракал — ждал вас. Присаживайтесь, составьте мне компанию.
Поблагодарив, девушка села за столик. Наливая ей кофе и придвигая кувшинчик со сливками, профессор Пибоди улыбнулся:
— Похоже, юная леди, вы и без меня довольно много знаете о Жаке Лефевре. Я в некоторой растерянности — смогу ли я рассказать вам что-то новое?
— Да, кое-что мне про него известно, — промолвила Белла и предательски залилась краской.
— И вы, конечно же, знаете, что сегодня — сто лет со дня его смерти?
Она издала долгий грустный вздох.
— Да, знаю.
Размешивая кофе, Пибоди осведомился:
— Так чем же я могу помочь вам?
— Как я вам уже сказала по телефону, я работаю в хоре «Сент-Чарлз-опера», и мы восстановили постановку «Калейдоскопа»…
— Ту самую, во время которой был убит Жак Лефевр?
— Да.
В глазах Пибоди засветился неподдельный интерес.
— Я читал об этом проекте в «Геральд» и даже хотел заказать билет, но, как я вам уже говорил, последние недели провел у родственников в Атланте.
— Надеюсь, вы непременно посетите наше представление, — сказала Белла. — Именно работа в «Сент-Чарлз-опера» пробудила во мне интерес к Жаку Лефевру.
— Надо полагать, вы встретились с его призраком? — рассмеялся Пибоди.
— Да, — призналась Белла.
— Старый греховодник Жак, разумеется, не мог пропустить такое хорошенькое личико!
Белла почувствовала, что опять краснеет.
Отставив чашку с кофе, профессор пристально посмотрел на нее.
— Да вы, никак, покраснели! Я вас обидел?
— Нет, нет, что вы… — От смущения девушка откусила половину пирожка и проглотила, почти не пережевывая.
