— Сегодня сто лет со дня его смерти… Как, по-твоему, деточка, сумеешь переписать историю?
Белла невесело рассмеялась.
— Ба, ты — великий психолог. Я думаю, надо отправиться в прошлое и попробовать переписать историю. И отменить сегодняшнюю траурную годовщину. Поскольку, по моим наблюдениям, время в прошлом и настоящем течет параллельно, то завтра будет скорее всего поздно.
— Согласна.
Белла сжала бабушкину руку.
— Только у меня в голове хаос. Если даже по счастливится прорваться обратно в прошлое… не спровоцирую ли я его гибель?
— Или спасешь его, — торжественно произнесла бабушка.
— Надо пробовать. — Белла тяжело вздохнула и снова сжала бабушкину руку. — Но как мне оставить тебя?
Изабелла улыбнулась и с любовью посмотрела на внучку.
— Деточка, долг перед любимым важнее. Не бойся — ни за меня, ни за Жака. Страх — твой худший враг. Загляни в свое сердечко, дорогая. Там ты отыщешь любовь и к Жаку Лефевру, и к опере.
— Дай-то Бог, чтоб ты была права, — с грустной улыбкой сказала Белла.
— Удачи тебе, деточка.
Белла встала и поцеловала бабушку. Слезы заструились из ее глаз.
— Ба, всегда помни, что я люблю тебя, — срывающимся голосом прошептала она. — И если я больше с тобой не увижусь, передай маме и папе, что рано или поздно мы все встретимся на небесах.
Когда их объятия разомкнулись, бабушка сказала, нежно глядя на внучку:
— Как знать, деточка, при твоих способностях путешествовать во времени ты, быть может, первой свидишься с Кармитой и Марио.
— Возможно, — храбро согласилась Белла. — Но я постараюсь изо всех сил вернуться сюда и спеть для тебя. Обещаю сделать все, что в моих силах.
Изабелла погладила руку внучки и улыбнулась ей сквозь слезы.
— Я верю тебе, деточка. Знаю, ты постараешься.
* * *
Вечером Белла направилась в театр и сразу же нарвалась за кулисами на главного режиссера.
— Что вы тут делаете? — сердито осведомился Лесли Личфилд.
Белла виновато улыбнулась.
— Мистер Личфилд, я понимаю, что мое поведение может показаться вам странным….
Он возмущенно фыркнул.
— Странным? Я бы применил слово покрепче: ваше поведение безобразно, а сами вы — образец без ответственности. Являетесь и пропадаете, как призрак Жака Лефевра!
Белла продолжала улыбаться.
— Я понимаю, но… неприятности в семье — вы знаете, моя бабушка тяжело больна…
Сердито глядя на хористку, Личфилд достал носовой платок и вытер вспотевший лоб.
— Да, я в курсе, что Изабелла так плоха, что не встает с постели. Но когда вы пропали в последний раз, я звонил вам домой и просил позвать вас к теле фону. Изабелла твердила, что вы не можете подойти.
«Молодец бабушка!» — подумала Белла и сказала примирительным тоном:
— Мистер Личфилд, наша семья переживает трудные времена…
— Не спорю, — кивнул он, засовывая платок в карман, — но вынужден сказать, что, невзирая на все мое уважение к вашей бабушке, я не могу более считать вас членом нашей труппы.
Белла собрала в кулак все свое мужество и заканючила:
— Мистер Личфилд, я надеюсь, что хотя бы сегодня вечером вы позволите мне выйти на сцену…
— Хотя бы сегодня…
— На сцену!.. Вы только подумайте!
— Пожалуйста… ради бабушки…
— Личфилд сразу насторожился:
— Вы хотите сказать, она будет сегодня в театре?
— Ей стало немного лучше, и она обещала непременно прийти. — Белле было противно лгать, но во имя святой цели приходилось.
Личфилд какое-то время молча щурился на дерзкую хористку. Изабелла де ла Роза была крупнейшим акционером театра. И, по слухам, оставляла в завещании изрядный куш на развитие «Сент-Чарлз-опера».
— Ладно, спойте в хоре в последний раз. Но это исключение я делаю единственно ради вашей много уважаемой бабушки. А завтра утром заберите свои вещи из гримерной.
Белла облегченно вздохнула. Личфилд, сердито фыркая, пошел в одну сторону, а она побежала в другую — в гримерную.
Там ее встретила удивленная Дикси.
— Белла! Какая радость! Ты вечно пропадаешь и внезапно появляешься! Я уж и не знаю, когда тебя ждать.
— Привет, Дикси. Извини, что так коротко говорила с тобой по телефону.
Белла села за гримерный столик и открыла свою сумочку.
— Где же ты пропадала? — спросила подруга.
Вынимая из сумки щетку для волос, Белла тяжело вздохнула и ответила:
— Увы, в ближайшую тысячу лет я вряд ли смогу рассказать тебе об этом.
Заинтригованная Дикси не унималась:
— Ты хоть понимаешь, как мы переживали за тебя?
— Прости, я не хотела… — Белла ласково пожала руку подруги. — Если я и сегодня во время представления исчезну — помни, что у меня все хорошо, и не волнуйся.
— Белла! — воскликнула Дикси, не находя слов, чтобы выразить свое изумление.
— Пожалуйста, будь другом и ни о чем не расспрашивай.
У Дикси был самый что ни на есть растерянный вид.
— Со мной все будет в порядке, — повторила Белла, в глубине сердца уповая, что так и будет…
Во время представления Белла места себе не находила от волнения — сумеет ли она вернуться к Жаку? Проходил один номер за другим, и ее внутреннее напряжение возрастало. Девушка была на грани нервного срыва. Ведь сто лет назад параллельно этому идет свое представление. И вполне возможно, что Жак уже погиб. Она же не знает, в какой момент случилась трагедия!
Во время каждого затемнения, когда включался хрустальный шар, Белла обязательно была на сцене, даже если не была занята ни в предыдущем, ни в следующем номере. Она ждала, кусая губы, думала о Жаке и молила неведомую силу забрать ее поскорее. Но без результата.
Приближались финальные номера, и Белла окончательно пала духом. Переодеваясь в костюм викторианской эпохи, она посмотрела на свое бледное лицо в зеркале гримерной и грустно прошептала:
— О, Жак! Я стараюсь изо всех сил, поверь!
Под гром аплодисментов, несущихся из зрительного зала, Белла вышла из гримерной и быстрыми шагами направилась к выходу на сцену. И вот тихо заиграли начало «Старой милой песни любви», погас свет, и «калейдоскоп» начал вращение, разбрызгивая продолговатые пятна света, от стремительного бега которых кружилась голова…
На этот раз она услышала голос Жака: «Идем со мной…» — и сердце наполнилось радостью. Наконец-то она перенесется к нему… Только бы Жак был еще жив! Тогда еще не все потеряно. Она спасет его!
Бабушка велела преодолеть страх. И она его преодолеет, подумала Белла, ее решимость сметет все преграды!
Через секунду кружение прекратилось, и Белла не увидела, а интуитивно почувствовала, что она уже в другом времени. Света еще не было, «калейдоскоп» над ней вращался и посылал на сцену пятна света.
