Она с горечью рассмеялась.
— Нет, тебе нужен театр, аплодисменты, успех. Ради всего этого ты готов принести в жертву свою жизнь и любовь.
По выражению его лица она поняла, что попала в точку. Белла не стала ждать словесного подтверждения того, что прочитала в его лице. Размазывая слезы, она пулей вылетела из гримерной и побежала по коридору куда глаза глядят. Она чувствовала, что сердце ее разбито, мысли путались.
Сразу после начала представления она увидела у кулис справа и слева от сцены четверых незнакомцев, издалека похожих на близнецов. На всех были котелки и коричневые пиджаки. Одинаковы были даже усы щеточкой и мрачное выражение лица. Незнакомцы настороженно поводили глазами. Было ясно, что это и есть нанятые директором детективы.
Несмотря на близнецов в котелках, Белла продолжала волноваться и гадать, какое еще несчастье ждет Жака. Хотя девушка не была занята в номере, она не уходила, а шагала между кулисами у самого выхода на сцену и настороженно поводила глазами, как близнецы в котелках. Сердце сжималось от тревоги.
Но ничего страшно не происходило. Вот еще номер кончился — и опять все в порядке. Лишь проходя мимо Беллы, Жак всякий раз с упреком смотрел на нее, а она отводила глаза.
Кое-как, думая о своем, Белла механически исполнила свои роли в «Полете валькирий» и «Трех девчушках». Представление двигалось к концу; у нее слегка отлегло от сердца и появилась слабая надежда, что сегодня вечером Бог милует и Жак останется в живых. К моменту, когда она переодевалась в костюм падшей девушки для номера «Ее бы лучше пожалеть, чем упрекать», внутреннее напряжение заметно спало.
«Калейдоскоп» завертелся под звуки «Старой милой песни любви», и Белла пошла на сцену. Началось привычное неприятное головокружение. Она старалась не обращать на него внимания…
И тут ее вдруг повело в сторону и закружило на месте. Дикая паника охватила Беллу. Она мгновенно узнала это кружение и сразу поняла, что ее тянут обратно в будущее. Момент для возвращения был не просто неподходящий, а трагически неподходящий.
Она не должна, не имеет права оставить Жака за несколько дней до возможной гибели!
Белла растерянно оглянулась, словно хотела зацепиться за что-то — хотя бы взглядом. Но кругом ничего, кроме мелькания огоньков «калейдоскопа».
— Нет! Нет! — исступленно закричала она, хватаясь руками за воздух. Вихрь продолжал вертеть ее, и девушка сознавала, что попытки противостоять могучей силе обречены.
Страшная секунда закончилась. Кружение прекратилось. В глаза ударил яркий свет. Раздался громкий хохот сотен людей. Белла, щурясь, смотрела в зал. Там сидела публика конца двадцатого века, а сама она, в красном платье проститутки, стояла рядом с ошарашенной парой — Виктором Дейли и Анной Марией Бернард. Певцы были одеты в костюмы эпохи итальянского Возрождения и исполняли дуэт из «Ромео и Джульетты».
О Господи, она опять здесь, а Жак остался в прошлом, один, в опасности!
Объятая ужасом, дрожа всем телом, Белла побежала прочь со сцены — под хохот зала.
Белла прибежала в свою гримерную, общую с Дикси, закрылась на замок, быстро сбросила атласное платье прошлого века и надела джинсы и майку. Она знала, что Дикси и Джон заняты в номере, а не то помчались бы за ней в гримерную.
Вдруг раздался стук в дверь. Девушка не стала отзываться и открывать. Тогда разъяренный голос Лесли Личфилда стал честить ее последними словами. Режиссер требовал, чтобы она открыла и объяснила свое поведение. К счастью, у нее хватило ума затаиться и отмолчаться. Личфилд побушевал, плюнул и ушел. Как только его шаги стихли вдали, Белла схватила сумочку и ключи и опрометью кинулась из гримерной к служебному выходу.
К автостоянке пришлось бежать под сильным дождем. Дрожа от холодного ветра, она помчалась через лужи к своей машине. По дороге к улице Святой Анны под шуршание «дворников» по ветровому стеклу, видя размытые огни фар встречных машин, Белла пыталась настроиться на другое время, на другой ритм, но ее сознание отказывалось принимать тот факт, что она уже в другой эпохе.
Девушка ясно понимала, что причиной возвращения в двадцатый век была она сама. Неведомые силы лишь отозвались на ее очередной внутренний разрыв с Жаком. Она отдалилась от него и была тут же наказана изъятием из его эпохи.
Что означает это вторичное возвращение в двадцатый век? Не дают ли ей понять, что она может спасти его, лишь отдавшись ему целиком, без задних мыслей, а заодно отдавшись и оперному искусству — беззаветно и навсегда? Но разве может она решиться на такое, когда убеждена, что Жак — на пути саморазрушения! И как она может отдаться театру, если именно в театре через три дня погибнет ее возлюбленный!
Ах, отчего она не была осторожней! Не побереглась — и вот результат: она в ста годах от любимого, которому осталось жить, возможно, меньше ста часов! Эта ужасающая реальность грозила свести ее с ума.
Но нет, еще не все потеряно, уговаривала себя Белла. Времени мало, но оно все-таки есть. Здесь, в ста годах от события, можно успеть найти какой-нибудь важный ключ к убийству Жака. И, если повезет, можно вовремя юркнуть обратно в девятнадцатый век — со спасительным секретом на руках.
Ну а сейчас надо радоваться случаю проведать бабушку. Возможность побыть с ней хоть как-то примиряет с неуместным возвращением в двадцатый век.
Белла припарковала машину возле бабушкиного дома и рванулась сквозь ливень к парадной двери. Внутри она попала в поток холодного воздуха от кондиционера, зябко поежилась и побежала наверх, перепрыгивая через две ступеньки.
По коридору ей навстречу шел врач бабушки, чинный седовласый доктор Хамфри. Сейчас его обычно веселое лицо имело угрюмый вид. Увидев промокшую До нитки внучку Изабеллы де ла Роза, он удивленно поднял брови.
— Белла, где вы пропадали столько времени? Сейчас, когда состояние вашей бабушки вызывает такую тревогу!..
— Как она?
— Изабелле становится все хуже, — грустно покачал головой доктор Хамфри. — Только кислород и спасает. Сиделки возле нее круглые сутки.
— О Боже! — в отчаянии воскликнула Белла.
— Прогноз самый неутешительный. Конечно, ее состояние может несколько улучшиться, при таких заболеваниях всякое случается. До сих пор она удивляла нас стойкостью своего организма. Но я бы не стал уповать на чудо. К сожалению, мы скоро потеряем ее.
— Я знаю, — промолвила девушка с безутешной грустью в глазах.
— И вы уж простите меня, — сухо сказал доктор, — но ваши внезапные отлучки отнюдь не идут на пользу здоровью моей пациентки. Хотя сама Изабелла настаивает на том, что знает, куда и зачем вы исчезаете, и что с вами все в порядке. — Он укоризненно покачал головой. — Надеюсь, молодая леди, вы отдаете себе отчет в своем поведении.
